Дрэйк сестре не сказал.
Нэйлза мучало нехорошее предчувствие, но он всё равно торопился. Бежал в императорские покои как ужаленный. Дрэйк тем временем сидел за тем же столом, в той же позе, и размышлял…
– Парето какое-то, – пробормотал он, – номерочек… Что за ерунда?
Адекватных объяснений у Дрэйка не было, и чуялась в происходящем какая-то засада. Новая загадка напрягала. Леди Алексия снова выедала чайной ложечкой мозг.
Дрэйк потратил на размышления пару минут, а потом отринул эти мысли и вернулся к графику. Но в следующий миг ожил спрятанный в кармане коммуникатор.
Очень неохотно, очень медленно, лорд принял вызов, и мысленно выругался, услышав голос Майгора.
– Дрэйк, можем поговорить? У меня приватный вопрос.
– Какой? – недружелюбно бросил Дрэйк
Начальник ведомства внутренней разведки тяжело вздохнул.
– Тема странная. Тем не менее, учитывая некоторые особенности, мне бы хотелось уточнить.
– Что уточнить? – не обрадовался лорд.
– Ну, смотри…
Майгор хмыкнул, и разговор пошёл… да, о том же. О беспокойной девице. Об Алексии Рэйдс.
Начальник разведки указал на два очевидных факта: во-первых, леди, в силу лекарских возможностей, очень ценна; во-вторых, у спецов ведомства с ней не очень-то клеится. Раньше были нестыковки, и хотя повода думать, будто спецы снова облажаются, нет, требуется уточнение. Дрэйк разрешает максимальное сопровождение или, как в случае с тем клубом, желает действовать сам?
– Что случилось? – выслушав эту тираду, бахнул Дрэйк.
– Ничего особенного. Просто леди Рэйдс ведёт себя абсолютно не так, как нормальные девушки. Ты прости, она даже для магессы не очень-то нормальна. И мы должны понимать, как быть.
– Что она натворила на этот раз?
Поморщившись, Дрэйк посмотрел на часы. День! Учитывая, во сколько леди вернулась в особняк, она наверняка только-только встала.
Когда и, главное, чем успела взбаламутить разведку? Когда, бес вас всех пожри, и чем?
– Пока ничего, – Майгор вздохнул. – Но леди сейчас в алхимической лаборатории Хойзема. На первый взгляд пустяк, однако, зная Алексию, я опасаюсь какого-нибудь нетипичного происшествия.
Дрэйк потянулся к графину с водой.
Лаборатория Хойзема? Этого безобидного, но не такого уж простого, дурачка?
– Сопровождение максимальное, – выдал хмурое распоряжение он. – Но адрес всё-таки напомни. Я подъеду.
В коммуникаторе хмыкнули, и интонация была специфичной. Лорд не выдержал:
– Что?
– Нет, – Майгор неуловимо повеселел. – Ничего.
Он назвал адрес, и Дрэйк оборвал вызов. Взъерошил и без того растрёпанные волосы и встал.
График был забыт. Запоздалая идея о том, что системные исследования магического поля начались совсем недавно, а значит выводы Ларо могут быть ошибочны, оказалась временно отринута.
Высокий лорд опять спешил туда, куда не собирался. И не сказать, что испытывал от этой смены планов восторг.
Алексия
Я успела сделать зарядку, одеться, позавтракать и пообщаться с Хайсом. Затем вернулась в спальню и получила инструкции от Эрона – где именно искать лабораторию и ученика.
Из неприятного – призрак упомянул, что лаборатория не совсем легальная, а нелегальное мне априори не нравилось. Впрочем, больше удивило другое – Эрон из правящего рода, а они отвечают за порядок. Как можно дружить с теми, кто нарушает закон?
– Во-первых, нарушения не криминальные, – ответил на это призрак. – Во-вторых, наука не так уж однозначна. Есть протоколы и правила, которые ограничивают деятельность алхимиков, и это не всегда хорошо. Порой, для прорыва, нужно выходить за рамки. Мои исследования родовых артефактов тоже были не совсем законны.
Я вздохнула, кивнула и тут же напомнила:
– А ничего что за мной следят? Я ведь точно приведу к этому «не совсем легальному» алхимику хвост.
Дедушка улыбнулся.
– Не волнуйся. Лаборатория моего друга, которая теперь перешла к его ученику, всегда находилась под присмотром.
То есть дружба дружбой, прорывы прорывами, а правящие всё равно в курсе?
Запах двойных стандартов был чётким и не скажу, что приятным. Зато логичным: как говорится, не можешь предотвратить – возглавь.
– А шпионы мне не помешают?
– Не должны, – отозвался Эрон.
И я отправилась за банкой с образцом, которую мне пообещали. В момент разговора с Хайсом, я передала управляющему ключ от подвала. Заодно объяснила задачу, и тот заявил, что решит вопрос.
Через десять минут я стояла в холле и запихивала в дамскую сумочку небольшую склянку с кысьим ароматным катышком. Кинжал привычно висел на поясе, а Арти ворчал.
Причиной ворчания была не поездка. Считав какие-то показатели моего энергетического тела, артефакт сообщил, что Эрон прав – вчера я в самом деле перестаралась.
«Я был слишком сосредоточен на Кэйре, – пояснил Арти, – и не отследил. Прости».
Ничем дурным это не грозило, но Арти сказал, что впредь нужно быть осторожнее.
Усевшись в пойманную коляску и назвав вознице адрес, я продолжила диалог с артефактом.
«При значительных магических перегрузках вариантов, по большому счёту, два, – заявил он. – Либо выгорание, либо прорыв».
Я встрепенулась. Слово «выгорание» было хорошо знакомо по прошлой жизни и не нравилось. «Прорыв» звучало интереснее, но…
«Прорыва можно добиться нормальным способом, – объяснил Арти. – Систематическим выкачиванием резерва и постоянной практикой. То есть то же самое, но в адекватном ритме, понимаешь?»
Я, разумеется, поняла.
«А что делать, если Дрэйк и император будут настаивать?»
«Слать их всех. Твоя магия важнее. В конце концов ты не рядовой маг, и у тебя миссия».
Пауза, и Арти добавил:
«Если Дрэйк продолжит настаивать на чрезмерной интенсивности, подключим Эрона».
Я погрустнела. Исцеление Кэйра стало для меня открытым гештальтом, хотелось разделаться с этим вопросом побыстрей.
Однако спорить или развивать тему я не стала – сосредоточилась на деле. Погода по-прежнему была пасмурной, и город выглядел серым. Зато лаборатория находилась довольно близко. Коляска остановилась раньше, чем я успела заскучать.
Возница кивнул на чрезвычайно узкий переулок и сообщил:
– Леди, вам туда.
Транспорт протиснуться в эту щель однозначно не мог. Я поблагодарила, расплатилась и, выбравшись из коляски, зашагала в указанном направлении.
На моё счастье, дверь в этом крайне неудобном пространстве была всего одна.
Косая, узкая, выкрашенная небесно-голубой краской… В неё я и стукнула, воспользовавшись прикреплённым к двери металлическим кольцом.
С минуту ничего не происходило, тогда я стукнула снова. Когда начало подкатывать разочарование, створка приоткрылась, и недружелюбный мужской голос поинтересовался:
– Кто?
– Добрый день! – Я натянула на лицо улыбку. – В вашем саду цветут ивы?
– Ивы? В саду?
Скрытый тенью человек, кажется, застыл. А я улыбнулась
