каюте, поэтому с таможней проблем не возникло и за три дня до начала операции мы смогли сойти на берег и еще раз осмотреться на месте.
Копенгаген гудел, как растревоженный улей. Еще бы, какие-то вшивые поляки предъявили права на Шлезвиг-Гольштейн и даже подошли с армией к границам королевства, неслыханное дело. Как и в любой стране, бывшей когда-то державой первого порядка (по Кальмарской унии датчане правили всей Скандинавией), похожие настроения владели обществом после потери такого статуса достаточно продолжительное время. Так сказать, фантомные боли.
Походы по припортовым кабакам, дали нам необходимый массив информации о том, что основная часть датской армии ушла на юг, а значит все пока идет по плану и остается сделать финальный ход.
Интерлюдия "Форт Три Короны"
От якорной стоянки, где диверсанты пришвартовали корабль, до форта было метров семьсот, поэтому Добрый решил использовать в виде буксировщика диверсантов небольшой ялик, на котором он исполнял роль гребца, а Вейсман, снявший вечером в припортовом кабаке пару барышень с пониженной социальной ответственностью, изображал загулявшего купца, решившего покататься с подружками при луне. Так, под звуки немецкой песенки, которую негромко напевал Вейсман, они и добрались до входа в форт.
– Кого там нелегкая принесла? Нельзя здесь плавать! – вылез из своей будки часовой, охраняющий цепь, перегораживающую для лодок путь внутрь форта.
– Эй служивый, не ругайся. У меня сегодня праздник, выгодно товар пристроил. На лучше глотни, согрейся, а то на воде зябко поди, хоть и лето! – заплетающимся языком ответил Вейсман и кинул часовому бутылку со шнапсом.
Ловко поймав бутылку, часовой оценил ее тяжесть и запрокинув голову, присосался к горлышку, а следом захрипел в предсмертных судорогах, получив от Доброго кусок вороненой стали в горло и в очередной раз подтвердив истину, что нарушение устава гарнизонной и караульной службы до добра не доводит.
Вейсман в это время зажал рты подружкам, а Добрый, преодолев в несколько гребков остававшееся расстояние до земли, уже выскакивал на берег. Получив условный сигнал, из-под воды начали появляться головы диверсантов с дыхательными трубками во рту, а Вейсман и Добрый в это время вырубили и связали барышень. Через десять минут группа была экипирована и готова к бою.
Цепь диверсанты поднимать не стали, а оставив около нее охранение, нацепившее датские шмотки, и разделившись на две части, двинулись черными призраками под прикрытием пушек к центральному каземату, встретив по дороге лишь парочку часовых, которых Добрый и Вейсман отработали из револьверов с глушителями. Через полчаса контроль над фортом «Три Короны», за исключением спящего центрального каземата, перешел к диверсионной группе, но впереди им предстояла самая сложная часть задания. Нужно было продержаться здесь до подхода флота, да еще так, чтобы не поднять датчан на уши.
А в то время, как группа Доброго совершала ночной заплыв в бодрящей балтийской водичке, возле постоялого двора в двух кварталах от дворца начали появляться группы подозрительно похожих друг на друга крепких мужчин в длинных плащах и широкополых шляпах, которые подходили к припаркованной повозке, загруженной тюками с шерстью, получали у возницы небольшие, но увесистые мешки, и обратно растворялись в сумерках короткой июньской ночи.
Глава 17
Когда склянки на кораблях в бухте отбили четыре часа тридцать минут, моя группа уже собралась в небольшом саду, отделяющем дворец Амалиенборг от королевского канала. Напряжение на датской границе на первый взгляд никак не отразилось на охране дворца и снаружи нам противостояли только по паре караульных у входа в каждое здание и несколько патрулей, двигавшихся внутри площади и вокруг всего дворцового комплекса. А вот с чем нам предстояло встретиться внутри зданий заранее выяснить не удалось.
Минут через десять после сбора, на дорожке, проходящей мимо сада, появился патруль в составе капрала и двух солдат, дав тем самым отмашку началу операции. Сработав патрульных из диверсионных арбалетов, я и еще два бойца переоделись в их форму и направились к северному корпусу дворца, в котором по имеющейся информации должны были находиться королева-мать и безумный король. Но не успев реализоваться даже на десять процентов, мой план полетел в тартарары, и все из-за какого-то не в меру ретивого офицера лейб-гвардии, вероятно решившего проверить караулы.
Нельзя сказать, что я не рассматривал возможность такого развития событий, но учитывая, что просчитать это не представлялось возможным, пришлось полагаться на удачу. Сегодня удача оказалась не на нашей стороне. Что ж, придется импровизировать.
Сопровождаемый капралом офицер, увидев нас, что-то заверещал и замахал рукой. Постоянно разговаривая по-шведски последние четыре месяца, я уже общался на нем без проблем, да и с датскими таможенниками в порту спокойно объяснялся. Ведь датский и шведский, это как русский и белорусский – отличия есть, но всегда можно разобрать о чем идет речь. Но этот долбаный проверяющий говорил так быстро и неразборчиво, что из всего произнесенного им, я понял только слово «Нильсен».
Перейдя на строевой шаг и продолжая двигаться к нему, я начал скороговоркой нести все, что приходило в голову в этой ситуации:
– Не извольте беспокоиться господин офицер! Больше такого не повториться господин офицер! Я хотел доложить вам господин офицер! Дело не терпит отлагательства господин офицер!
Охреневший от словестного поноса, обрушившегося на него, офицер остановился в задумчивости и только в последний момент, когда я был от него уже на расстоянии нескольких шагов, что-то заподозрил, вглядевшись мне в лицо. В этот момент, я метнул нож в стоящего позади него капрала и прыгнул на офицера, срубив его боковым в висок. Офицер рухнул без сознания, а вот капрал успел вскрикнуть прежде, чем мой боец добил его штыком.
Учитывая, что все это происходило на глазах часовых, стоящих у входа в нужное нам здание, сохранять дальше тишину смысла не было. Теперь все решала скорость, поэтому быстро перекинув вперед висящий за спиной Галил, я двумя выстрелами отправил их в Вальгаллу и бросился вперед, а бойцы, подхватив вырубленного офицера, бросились вслед за мной.
***
Оставив на первом этаже здания еще десяток трупов караульных, мы получили контроль над зданием и через двадцать минут все обитатели дворца были
