— Я женщина вдовая, — пояснила тетка. — Справные мужики на девок глядят больше, а не на вдовиц, вроде меня. Ну а ежели не слишком справный, то мне одного мало, хотя бы двух, что ли, надо… Вот, государь… Мадам Агриста — дама рассудительная, дурного не посоветует, да к тому же природная моя госпожа. Послушаюсь ее.
Больше желающих сыскать суженого среди нелюдей не оказалось, местные жители поспешно удалялись по тракту на север. По пути маултонские пугали местных жителей, так что поток беженцев рос — все спешили укрыться за крепкими стенами столицы, которые привели в порядок летом, во время войны между братьями — претендентами на валлахальский трон.
Маултон стал основной базой пришельцев, там разместили обоз, а Инви с кавалерией и отборными отрядами орков наведывался поочередно в соседние городки и замки. Угрозы короля-демона, внушительный вид воинства нелюдей, а также посредничество и пример сэра Ирвеля сделали свое дело — менее чем за неделю юг герцогства обезлюдел, жители бежали к столице. Гарнизоны остались лишь в несколько городках покрупнее, да и оттуда многие ушли на север. Покинутые укрепления заняли оркские гарнизоны, а крепости, все еще занятые гонзорцами, были блокированы. Наконец Ингви с основными силами выступил к столице Гонзора.
Поскольку туда сошлись многочисленные беженцы, гарнизон столицы был достаточно силен, но Ингви и не собирался штурмовать стены. Против ворот орки поспешно возвели деревянные укрепления и насыпали валы, конные эльфы постоянно дефилировали вдоль стен, а альдийская конница была достаточно сильна, чтобы местные не осмеливались на крупные вылазки. В чистом поле гонзорцы не имели шансов против кавалерии Ингви. К тому же демон решил повторить свой давний трюк. Еще со времен второй Альдийской войны у него было около тридцати комплектов доспехов, напоминающих знаменитые заколдованные латы, теперь их напялили солдаты отряда Воробья, а вентисовы ученики «зарядили» украшающий латы янтарь. Кое-кому из молодых чародеев понравилось воинское снаряжение, им тоже позволили принять участие в маскараде. Теперь против каждых из четырех городских ворот непременно находилось по два-три «демона». Это внушало горожанам такой страх, что они не осмеливались и подумать о вылазках. А вскоре выяснилось, что продовольствия в Гонзоре явно недостаточно для такого количества беженцев. Невелика хитрость, но сработало то, что гонзорцы оказались просто не готовы к вторжению…
Уже через несколько дней после начала осады осажденные послали парламентеров с гунгиллиными ветвями — они просили мира или хотя бы позволения отправить из города часть беженцев. На сей раз Ингви был неумолим — он заявил, что уже позволил жителям юга покинуть крепости и поселки, так что теперь готов выпустить либо всех (но с условием оставить все ценное имущество, а также отдать знамена), либо продолжать осаду. Впрочем, заметил демон, он понимает, что виной всему — не гонзорские обыватели и дворяне, а молодой император, необдуманно натравивший на Альду убийц. Он, Ингви, согласен пропустить гонца от осажденных к Алекиану, даже добавит к их просьбам о помощи собственные предложения о мире. Да-да, мир — все, что ему, королю Альдийскому, нужно. Он был вынужден — в ответ на злодейские покушения наймитов Алекиана — выступить в этот поход… И пусть гонец поторопится, поскольку ему, королю Альдийскому, трудно сдерживать орков, мечтающих о новой Великой войне!
* * *
Потрепанная кавалерия, выйдя из боя, собралась под знаменем с белым драконом. Бельвар Андрухский, подъезжая к Гезнуру, с лязгом вдвинул меч в ножны.
— Да, ваше величество, — пробормотал герцог, прислушиваясь к удаляющейся барабанной дроби, — я уж думал, нам конец… Когда пришел сигнал к отходу, мои люди уже готовы были… ну… не дожидаясь сигнала…
— Да, — кивнул Гезнур, не поворачивая головы. Он наблюдал за продвижением мертвых солдат. — Я видел. Наша конница держалась отлично. Но у Алекиана больше рыцарей… Однако теперь, когда наши кавалеристы измотали их как следует, имперцы не смогут противостоять войску Могнака. Глядите — и на флангах наши наемники одолевают!
— Кстати, ваше величество, все хотел спросить, — Бельвар сдвинул на груди промокшие насквозь складки плаща с андрухским гербом. Одежда была густо заляпана кровью и рассечена, в разрезах мелькали помятые доспехи, герцогу сегодня крепко досталось. — А почему вы не носите короны, гербов и прочего?
Гезнур оглянулся и смерил взглядом истрепанный наряд собеседника. Сам король надел простой сине-зеленый як, напоминающий наряд воина королевской гвардии Гевы.
— А что? Разве на мне не цвета Гевы? Видите ли, ваша светлость, я не желаю превращаться в ходячую мишень. К тому же, если со мной что-то случится, вы все будете знать, что лишились главнокомандующего и, чего доброго, решите, что шансов больше нет… А так…
Где-то над имперским обозом сверкнула молния, пророкотал гром. По небу неслись черные тучи…
— Братец Адорик, — продолжил Гезнур, — сам бросился в схватку, даже без шлема, говорят. Да, он победил, но что толку? Гева едва не погибла, несмотря на победу… — снова громыхнуло, дождь обрушился отвесным потоком. — Смотрите, имперцы возвращаются! Смотрите! Кавалерию к бою!
— Прикажете поддержать колдунов? — без малейшего энтузиазма осведомился герцог.
— Нет, подождем…
Воины Алекиана тесной сплоченной массой надвинулись на медленно наступающих некромантов. Брат маршал снова поднял меч. Смерил взглядом расстояние, отделяющее от врага, и принялся раскручивать тяжелый клинок. По его латам и по доспехам следующих за ним магиков пробегали мелкие искорки — зачарованная сталь реагировала на струи дождя, обрушивающиеся на нее. Когда первый ряд ревущих имперцев выступил из серой пелены дождя, огромный меч обрушился на них, разметал и расшвырял, но следующие упрямо шли и шли — прямо по корчащимся в грязи телам умирающих товарищей. Лезвие двуручного меча возвратилось, завершив круг, и снова проделало брешь в имперских рядах, но справа и слева воины продолжали движение, охватывая маршала, вращающего свое страшное оружие. Барабаны отбили новый такт, зомби остановились и занесли алебарды, магики за спиной маршала чуть расступились, чтобы образовалось пространство для замаха, клин утратил четкость очертаний… Вот имперцы надвинулись на черных воинов, те взмахнули оружием… звон и лязг тут же перекрыли барабанный бой.
Имперцы с воплями бросались на черный строй, на них обрушивались лезвия алебард, мертвые солдаты невозмутимо получали и наносили удары, и падали, копошились в грязи, их оттаскивали в сторону, рубили на куски, а куски корчились, судорожно вздрагивали… Черный строй сжимался, зомби отступали под яростным напором… пятились, огрызаясь сталью и заклинаниями, магики… только маршал неутомимо вращал меч, обрушивал на подступающих имперцев, крушил, рубил, опрокидывал. Рукоять раскалялась в ладонях — некромант чувствовал жар даже сквозь стальные перчатки, но, стиснув зубы, крутил меч, который, казалось, с каждым оборотом становился все тяжелей.
Имперцы лезли и лезли на черный строй сплошной массой, падали один за другим, но задние продолжали напирать, словно не замечая, что шагают по трупам. Магики, отбиваясь, орали грязные проклятия и сперва сыпали заклятиями, но поток атакующих не иссякал, запас магия в амулетах истощился, белесые матовые искры, вспыхивающие при ударах по зачарованным доспехам, делались бледней и бледней, и шеренги неупокоенных — все более редкими. Сержанты отбили новый ритм, зомби еще перестроились, часть черных солдат, развернувшись образовала задний ряд, замкнувший боевой порядок, а имперцы справа и слева обтекали медленно уменьшающийся треугольник могнакских воинов… Смыкались позади армии мертвых и шли — туда, где над опрокинутыми башнями в центре обвисло тряпкой знамя с белым драконом.
На флангах наемники отступили — они, привыкшие драться осторожно и расчетливо, оказались не готовы сражаться с одержимыми, упрямо лезущими на выставленные клинки. Ренпристские вояки откатились, рассеялись, скрылись в сером потоке воды, низвергающемся с холодных черных небес…
