в лужу. — Он снова захохотал. — Земля, которая тебя обожает, только что усадила тебя в грязь!
— Во-первых, это камни, а они, между прочим, решили ответить все разом, и этот удар... — я запнулась, теперь осознавая, что на самом деле произошло.
— Торбранд. Мне камни ответили.
Он перестал смеяться. — Что?
— Камни мне ответили. Причём все одновременно. Я слишком сильно потянулась, и они... — теперь я рассмеялась сама, — они меня в лужу посадили. Как нашкодившего ребёнка! И ведь мягко так, заботливо!
— Значит, ты их разбудила?
— Да, получается так. Разбудила. Ну и разозлила до кучи, по всей видимости. Нельзя было мне тянуться ко всем разом. Нужно было начать с одного, маленького, а я...
— А ты, как всегда, решила обнять весь мир сразу.
— Да, — призналась я, выжимая волосы. — Привычка.
Он покачал головой. — Идём в замок, тебе нужно переодеться.
— Давай через пять минут. Я хочу попробовать ещё раз.
— Лиза, ты мокрая, как выдра.
— Выдры, между прочим, прекрасно себя чувствуют в воде. Пять минут, Торбранд. Дай мне пять минут.
Он вздохнул с видом великомученика, но отступил.
Я снова подошла к сосне, но на этот раз осторожнее. Положила ладони на кору и потянулась вниз, к камням. Но теперь тихонько, мягко. К небольшому, гладкому камешку, который лежал совсем неглубоко, метрах в двух под землёй.
— Привет, — потянулась я к нему мысленно. — Прости меня за шум. Я не хотела тебя будить. Я просто... учусь.
Камень молчал, но он и не прятался — я его чувствовала. Маленький, округлый, гладкий, как яйцо.
— Вот видишь, мы можем разговаривать нормально. Без фонтанов и луж.
Камень молчал, но я чувствовала, что он молчит, выжидая, что будет дальше. Он присматривался ко мне, как старик присматривается к незнакомцу, который подсел к нему на скамейку.
Я улыбнулась, отпустила сосну и шагнула назад.
— Всё, на сегодня хватит.
— Наконец-то, — буркнул он и зашагал к тропе. Потом обернулся. — Ты улыбаешься. Почему?
— Потому что завтра мне не нужно будет сидеть в луже, чтобы поговорить с камнем.
— Откуда ты знаешь?
— Он мне сказал.
Торбранд остановился, повернувшись ко мне.
— Лиза, — произнёс он, — если ты скажешь мне, что завтра утром я тоже должен буду разговаривать с камнями...
— Должен, конечно должен!
–...я всё-таки привяжу тебя к кровати.
— Попробуй. Я расскажу камням, и они уронят тебе валун на ногу.
— Я тебя предупредил, — пробормотал он, делая серьёзный вид, но улыбку в его глазах не заметить было невозможно.
Мы шли к замку, и утреннее солнце ложилось на наши плечи, а позади Роща шелестела верхушками, провожая нас, — и мне казалось, что она тоже смеётся.
Глава 19
Из Рощи мы вернулись как раз к завтраку. Торбранд остался в большом зале, я же поднялась к себе, быстро стянула с себя всё мокрое и переоделась в платье. Волосы я кое-как заплела в косу, и попутно пообещала себе, что займусь собой серьёзнее, когда закончу с посадками.
Свейн уже проснулся и сидел за столом. Как только я вошла, он сразу вскинулся и побежал меня обнимать.
— Доброе утро, ребёнок.
— Почему ты такая мокрая? Ты что, во фьорде купалась?
— Нет, конечно. Это я в лужу упала.
Свейн хихикнул, прикрыв рот ладошкой, а я сделала вид, что не заметила, как он надо мной смеётся.
Мы позавтракали. Эльза принесла нам кашу и кружку молока для Свейна, а я налила себе чашку кофе, и уже мысленно попрощалась с баночкой — осталось на донышке, и это была настоящая трагедия, которую я намеревалась пережить с достоинством. Свейн доел свою кашу, и даже собрал остатки ложкой с краёв тарелки, вычистив её дочиста.
— Свейн, сегодня тебе можно спуститься в общий зал. И выйти во двор, погреться на солнышке.
— Правда?
— Правда. Но недолго, и чтобы не бегал.
Радость у него случилась такая, что я немного испугалась за его здоровье. Он подпрыгнул, тут же вспомнил, что ему нельзя бегать, и перешёл на очень быстрое торжественное хождение по комнате. Потом остановился.
— А дядя Олаф будет во дворе?
— Дядя Олаф уже с раннего с утра там. Он вчера вечером сказал, что хочет тебе показать, как чинить упряжь, или что-то в этом роде.
Свейн застегнул рубашку так быстро, что я даже не успела предложить помощь. Я отдала ему свои носки, что бы теплее было ногам, а сверху, на тёплую рубашку, накинула меховую безрукавку, которая хорошо прикрыла ему и грудь, и спину.
Вниз, в общий зал мы спустились вместе. К тому моменту люди после завтрака уже разошлись, и сейчас там было гулко и пусто. Вдоль стен стояли всевозможные ёмкости, ящики с землёй, расставленные уже со вчерашнего вечера. Олаф, увидев Свейна, закружил его и заобнимал, а потом они вместе куда-то вышли, я их не задерживала — свежий воздух и живое общение сейчас были ему нужнее любого лекарства.
А мы взялись за дело.
Я, Хильда, Эльза и Торкель поднялись в мои покои забрать семена. Тащить их вниз пришлось осторожно, так как нести их нужно было перед собой, а по ступеням так спускаться очень неудобно и даже опасно.
В зале я поставила поднос на стол и оглядела всё хозяйство. Земля в ящиках за ночь согрелась, стала мягкой, и запах от неё шёл такой, что я на секунду закрыла глаза, вдыхая её аромат. Это был аромат Рощи, живой, тёплый, с привкусом хвои и прели. Если бы можно было запереть этот запах в банку и продавать, я бы стала очень богатой женщиной.
— Начнём с томатов. Торкель, бери вот эту плошку. Хильда, вот этот вот первый ящик — твой.
Схема у меня была простая, — каждая культура идёт в свой ящик, подписанный заранее. Никакой самодеятельности, никакого «ой, я решила, что вот сюда тоже можно». — Томаты сеем неглубоко, — показывала я, делая пальцем бороздку в земле. — Вот так, видишь? Я прямо показывала, что и как нужно делать. Присыпаем, чуть прижимаем, но не давим, ни в коем случае.
Хильда повторила за мной, и у неё получилось.
Так, за словом и делом мы посеяли все сорта томатов.
— Хорошо у нас получилось, правда? — А теперь перцы. Вот тут разница в том, что перцы любят посадку чуть глубже, чем томаты.
Торкель поднял голову.
— Давайте вы покажете как, а остальное я сам посажу?
— А давай. Я всё ему наглядно показала, и он принялся за дело.
— С огурцами мы справились быстро, Тут мне помогала Хильда.
Так мы справились и с кабачками, и баклажанами,
