нашего набора остался.
— Не дождетесь, — ответил я. Голоса не было, вышел сип, но он понял.
Он посмотрел на меня долгим, очень внимательным взглядом. Слишком внимательным для беззубого бомжа, я всегда это говорил.
— Везучий ты, паря. Я всегда говорил — везучий.
— Говорил, — согласился я. И мы больше не стали это обсуждать. Умный все-таки мужик, что бы там ни было у него в анамнезе.
Лысый, к сожалению, выжил тоже — лежал у лекарей, с ногой, замотанной в лубок, и, по слухам, уже успел обматерить мэтра за медлительность, ассистента за криворукость и мироздание в целом за сам факт своего в нем присутствия. Значит, точно выкарабкается, такие упыри не дохнут. Сонный с Лейром вообще отделались царапинами.
Разбор полетов случился утром, на вытоптанном пятачке у баронского шатра — да, за ночь на сухом успел вырасти целый палаточный город. Меня выдернули из очереди к котлу — разумеется, закон подлости во всей своей красе — и повели пред светлые очи.
Очи оказались серые и усталые. Барон Грайвен вблизи не производил впечатления полубога — крепкий мужик за пятьдесят, седеющий, с простым, грубо вырубленным лицом и руками пожилого мастерового. Если не знать, что эти руки вчера вытворяли с тварями, конечно. Рядом стоял фон Аренн — целый, только осунувшийся, — Сонный, пара незнакомых офицеров и, чуть поодаль, Кранин со своим неизменным выражением легкой брезгливости ко всему сущему. При виде мага мне резко захотелось оказаться в другом месте. В любом другом. Можно даже обратно в болото.
— Этот? — спросил барон.
— Этот, — подтвердил фон Аренн. И — я почувствовал, кожей почувствовал, как его взгляд ушел сквозь меня, в воздух за плечом, привычно шаря по строчкам. Пауза. Как он достал, нагнетатель хренов. Длинная пауза. — Ополченец. Пятый уровень. «Удар», «Стойкость», «Выносливость»… «Чутье Разлома». — Еще пауза. — И «Исток Разлома». Необычный.
Стало очень тихо. Кранин повернул голову — медленно, как башня танка.
— Занятно, — уронил барон. — Рассказывай.
И я рассказал. Медленно, тщательно подбирая слова, с той дозированной тупостью, которую от меня ждали, — но и не переигрывая, помня про потенциальные навыки чтения всего на свете. Как стоял в кольце. Как взял уровень прямо в бою — вот тут все чистая правда, и пусть проверяют чем хотят. Как в свалке меня оттеснило и я сошел со ската — почти правда, оттесняло весь вечер, а уж с какой целью сошел, поди разбери в такой каше. Как выбирался болотом, потому что по сухому шли твари, — святая правда. Как наткнулся на странное место.
— Почуял засаду? — спросил фон Аренн. В голосе было ровно ноль интонации, и это пугало хуже любого нажима.
— Нет, господин. — Вот тут врать было нельзя категорически, и я не врал. — Напрямую — нет. Ту тварь, которая полог держала, чутье вообще не брало, ни на шаг, ни в упор. Просто… место было странное. Слишком тихое. Везде фонит, трещит, колет — а там гладко, как выстрижено. Я на эту тишину и пошел. Думал — безопасно. — Я позволил себе кривую усмешку. — Ошибся.
— Понятно, — кивнул барон. Посмотрел на фон Аренна. Фон Аренн едва заметно кивнул — то ли «не врет», то ли «вот и попался», с этой публикой не угадаешь. — А дальше?
— А дальше я на нее наступил, ваша милость. В прямом смысле. Ну и… — я пожал плечами, — деваться было некуда, вряд ли прокатило бы договорится. Завалил, благо как противник эта тварь оказалась никакой. Потом увидел ваш отряд и заорал. Орать я умею.
Где-то сзади хмыкнул Сонный. Кто-то из офицеров не сдержал смешка. Барон не улыбнулся — но что-то в грубом лице сдвинулось на миллиметр в правильную сторону.
— Мэтр Ольвен посмотрел место, — подал голос один из офицеров. — Тварь-покров, второй ранг, редкая разновидность. Полог держала на отряд, все под ним в оцепенении — для большей маскировки. Расчет был на внезапный удар, ваша милость, по магам и командованию. Сработай оно…
Договаривать он не стал. Все и так понимали, дураков здесь не было. Кранин, судя по лицу, просчитал раньше всех, и смотрел теперь на меня без всякой брезгливости. Ну, почти. С интересом смотрел. Как на собаку, не только заговорившую, но и решившую пару квадратных уравнений.
— Значит, так, — сказал барон. Он не повышал голоса, но пятачок затих весь, включая лошадей у коновязи. — Серебро получишь у казначея, двенадцать монет. Лечение — за мой счет, если что найдут. И из ополчения ты вышел. — Он глянул на фон Аренна. — В личную сотню его, пока испытуемым. Выживет, выучится — будет толк. Сенсор с таким набором навыков мне нужен, а Разлом, — он кивнул на северо-восток, где за туманом рассекала небо трещина, — теперь надолго, наши метры в том поручится готовы. Все.
«Все» означало «свободен», и я убрался подальше со всей возможной скоростью, какую позволяли приличия и гудящие после вчерашнего ноги.
Итого, подведем баланс. Дебет: жив, цел, орел. Еще и двенадцать серебряных, господа, я за всю здешнюю жизнь и четверти не держал. Карьерный рост, опять же — от мясной затычки в строю до кандидата в, считай, баронскую гвардию. Легенда про разломное происхождение навыков, похоже, прокатила — лично барон в ней не усомнился, а с бароном тут спорить не принято. Кредит…
Собственно, о чем я и думал, когда собирался валить. Кранин о чем-то вполголоса говорил со вторым магом, и оба они смотрели на меня — так, знаете, с интересом. Как на тему для детального исследования, желательно со вскрытием. Рядом с лазаретом рыжая авантюристка что-то втолковывала какому-то плешивому мужичку в дорогих доспехах, тыча в мою сторону подбородком. Двое незнакомых баронских офицеров проводили меня взглядами до самого котла. Даже кашевар — кашевар! — накладывая мне двойную, посмотрел с любопытством.
Я сел с миской у чужой телеги, спиной к колесу, и начал есть, не чувствуя вкуса — что, учитывая местную кухню, было скорее плюсом.
Вся моя стратегия на этот дивный новый мир умещалась в три слова: молчать и расти. Не отсвечивать. Не влезать, не нарываться, не отсвечивать… И что мы имеем на выходе? Подвиг нашел меня сам, в болоте, в темноте, на ощупь — и теперь у меня есть благодарность барона, интерес Гильдии магов, официальный статус героя и полтора
