Сведения Александра о спецслужбах сводились к просмотру кинофильмов о славных советских разведчиках да к прочтению книг в духе романа о штандартенфюрере Штирлице. Но, исходя из наличия у полковника трех телохранителей и того, как они себя перед ним вели, Саня сделал вывод, что его нежданный посетитель явно не рядовой служака, коих на просторах страны было великое множество. Да и с чего бы обыкновенному полкану, хоть будь он из военной прокуратуры, тащиться на ночь глядя к какому-то рядовому, даже если на парне висит несколько трупов? Никуда этот убивец не денется и до утра. Да и все манипуляции мужичков-технарей уж точно обычными следственными действиями не назовешь. Все это вкупе с разного рода оговорками привело Александра к убеждению, что стал он интересен серьезной организации, правда, чем этот интерес вызван, пока оставалось загадкой.
Между тем полковник, неторопливо покуривая, вдаваться в объяснения не спешил, выдерживая паузу. Александр в свою очередь так же инициативы в беседе не проявлял, хотя его и переполняло любопытство, замешенное на кровной заинтересованности. Еще бы, на кону стояла свобода, а возможно и жизнь, тут еще не так заинтересуешься!
– Для человека вашего возраста и в вашей, прямо скажем, очень непростой ситуации вы держитесь молодцом, – нарушил молчание полковник. – Понимаете, о чем это я?
Александр прекрасно понял, да и как не понять, если за тобой числятся трупы, глупо ожидать, что тебя с извинениями отпустят дослуживать. За время, проведенное в госпитале, Саня неоднократно прокручивал в уме все возможные варианты своего ближайшего будущего, но, к сожалению, все выходы, которые он находил, были, что называется, в одну калитку, которая вела куда угодно – к стенке, в тюрьму, – только не на свободу. Появление в палате этого загадочного полковника давало призрачный шанс на несколько иной исход, в котором не предусматривалось уголовное наказание. Основанием для такого предположения были смутные слухи, имевшие хождение в солдатской среде, о засекреченных подразделениях, где готовили профессиональных головорезов, предназначенных для использования в горячих точках, наподобие братского Афганистана. Опять же по слухам, набирали в эти «эскадроны смерти» ребят, серьезно преступивших закон, которым в качестве альтернативы тюрьме предлагалось добровольно совать голову в пекло, ради блага Родины, разумеется. Если слухи подтвердятся и Александру предложат такой вариант, он был готов. Хоть Афган, хоть к черту на рога, только не в зону, не унизительная смерть в расстрельной камере от руки нетрезвого палача.
Полковник с интересом рассматривал свежий рубец на лбу Александра.
– Как вы понимаете, за устроенную вами бойню придется отвечать по всей строгости советского закона. Естественно, условным наказанием здесь и не пахнет. Да уж. Я вам, Александр Сергеевич, больше скажу: ваше дело на контроле у командующего округом, а это означает, что будет образцово-показательный процесс. Тем более в свете недавних межнациональных волнений в восточных республиках и на Кавказе, прокуратура сделает все, чтобы не дать повода националистически настроенным элементам поднимать тему безнаказанного истребления нацменьшинств.
– Значит, вышак? – мрачно откликнулся Александр.
– Нет, я, конечно, допускаю, что адвокат сделает все от него зависящее, найдет смягчающие обстоятельства, воззовет к здравому смыслу (действительно, кажется немного странным расклад сил в этой драке!), к милосердию... Но повторюсь, процесс будет показательным, а в России нет ничего страшнее, чем попасть под показательную кампанию. В таких случаях результат известен заранее, невзирая, как говорится, на чины и звания. Тем более буквально неделю назад почти аналогичный случай получился у вэвэшников. Там, правда, паренек расстрелял весь караул из автомата в связи с изнасилованием его сослуживцами, но во вменяемости бедолаги никто даже не усомнится, поверьте. И наплевать всем на то, что убитые им скоты поломали мальчишке жизнь, в назидание другим ему тоже выпишут на всю катушку.
В палате повисла гнетущая тишина. Случай, рассказанный полковником, только подлил масла в огонь бушующих в душе Александра чувств. От накатившей безнадеги ему хотелось плакать и одновременно крушить все вокруг. Несмотря на все попытки сохранить невозмутимость, эти нехитрые помыслы все же отразились на его лице, поскольку полковник, без труда угадавший настроение лежащего перед ним парня, сантиметров на пятьдесят отодвинулся от кровати. «Доберманы», почувствовав на уровне подсознания витающие в воздухе флюиды опасности, как бы невзначай взяли потенциальную угрозу в треугольник, готовые в случае обострения ситуации вывести опекаемый объект из-под удара, нейтрализовав прикованного к койке нарушителя. К чести Александра, он довольно быстро взял себя в руки, здраво рассудив, что от его метания никакого толка не будет, к тому же о цели визита полковника он так и не узнал.
– Вы хотите мне что-то предложить? – Саня произнес эту фразу с ледяным, как ему казалось, спокойствием.
Полковник усмехнулся:
– Вот это я понимаю – человек! – Иронично ухмыляясь, он посмотрел Александру прямо в глаза. – Вы, батенька, прямо-таки не банальный убивец, по которому стенка плачет, а гений аналитики! – Полковник в открытую насмехался. – «Что вы хотите мне предложить» – вот это выдержка, вот это нервы! Только потрудитесь объяснить, с чего вообще вам в голову взбрело, что с моей стороны последует некое предложение? Что можно предложить без пяти минут покойнику?
– Жизнь, – угрюмо ответил Александр, отрешенно разглядывая ближайшего к нему «добермана».
– Правильно. – Тон полковника мгновенно стал серьезным, и Саня понял: вот оно, начинается. – Единственное, что может вас заинтересовать, так это жизнь. Но жить можно по-разному, согласны? Уж вам-то с вашей школой стройбата эта сторона бытия должна быть более-менее знакома.
Невольно Александр отчетливо представил всю низость того положения, на которое были обречены те несчастные, которых он сам недавно называл не иначе чем чмошниками и чушками. Картинки, мелькнувшие перед его мысленным взором, были настолько реалистичные и яркие, что в ответ полковнику он лишь сдавленно выдавил:
– Да-а уж...
– Значит, можете примерно представить, что вам уготовано в случае, если свершится чудо и вас не расстреляют? А пятнадцать лет могут растянуться и на двадцать, и на тридцать. – Увидев непонимающий взгляд Александра, полковник пояснил: – Попутно к основному сроку раскрутите еще лет пять-десять, такое в нашей системе исполнения наказаний не редкость. В общем, подводя, так сказать, итог, делаем неутешительный вывод – ситуация для вас складывается практически безвыходная. С одной стороны, быстрая и позорная смерть, с другой – смерть медленная и не менее позорная.
Александр кашлянул в кулак, прерывая излияния полковника, увлеченно расписывающего его невеселые перспективы. Предположения о скором изменении своего статуса преступника переросли в твердую уверенность. Ну не стал бы высокопоставленный офицер так заливаться соловьем без весомой причины, а значит...
– И все же, товарищ полковник, мне кажется, существует еще один вариант, о котором вы пока не упомянули.
На этот раз полковник не стал темнить и стращать Александра перспективами. Он смотрел на лежащего перед ним парня, как удав смотрит на кролика, когда собирается пообедать.
– Вы очень догадливы, быстро соображаете, да и самообладание у вас на высоте. Это еще один плюс в вашу пользу, поскольку то, что я собираюсь вам предложить, потребует именно этих качеств. Я по долгу службы возглавляю один из отделов в системе ГРУ. Знакома аббревиатура? Нет? Ничего удивительного. Расшифровка проста – Главное разведывательное управление. Правда, к разведке наш отдел имеет очень отдаленное отношение. Наш профиль, как бы поточнее выразиться... – это силовые акции как на территории Союза, так и за его пределами. О специфике нашей работы я пока упоминать не буду, скажу лишь, что все наши операции абсолютно секретны.
