Александр слушал, затаив дыхание. Значит, слухи подтверждаются и сейчас происходит самая настоящая вербовка! От заложенного судьбой виража у Сани перехватывало дух, воображение уже рисовало, как он с разрисованным лицом продирается сквозь джунгли где-нибудь в районе Латинской Америки или Африки. В руках автомат, и весь он увешан оружием с ног до головы. Сзади, откуда он уходил, в небе полыхала зарница большого пожара, к которому непосредственно приложил руку он – боец невидимого фронта. Это было круто!
Полковник, словно читая его мысли, криво усмехнулся:
– Разумеется, риск для жизни и здоровья очень большой, хотя для вас это должно быть не самое важное. Короче говоря, Александр Сергеевич, вам предлагается работа, связанная с постоянным риском для жизни, в обмен на свободу и чистую биографию. Решайте: если согласны, вас немедленно перевезут на нашу базу. Инцидент в части можете считать исчерпанным. Если предпочтете естественный ход развития событий, что ж, воля ваша, мы уйдем. Естественно, вы нас никогда не видели, нас здесь попросту никогда не было. Думайте, только, пожалуйста, побыстрее.
В душе Александра звучали фанфары. О чем говорит этот чудак?! Какой отказ, когда выпал такой шанс, который дается раз в жизни!
– Я согласен! – На размышления у Александра ушло не более пары секунд.
– Честно говоря, я в этом и не сомневался. – Полковник поднялся со стула, уступая место Петру Ефремовичу. – Теперь вы, рядовой Коновалов, целиком и полностью находитесь в распоряжении Отдела. Прошу это запомнить на будущее.
Пока полковник говорил, Петр Ефремович раскрыл принесенный с собой дипломат и извлек из его глубин небольшую ампулу с желтоватым раствором. Ловко отломив запаянную часть склянки, он набрал раствор в шприц, перетянул Сане руку резиновым жгутом и, быстро найдя нужную вену, сделал ему укол.
Неизвестно, что он ему вколол, но эффект от укола наступил практически мгновенно. Мир вокруг Александра поплыл, отделяясь от него молочной, непроглядной пеленой. Уже практически отключаясь от реальности, Саня почувствовал, как сильные уверенные руки снимают с его ноги надоевший браслет. Больше он ничего не чувствовал, не слышал и не видел, погрузившись без остатка в необыкновенно приятное забытье.
Глава третья
Пронзительная трель будильника вырвала Александра из сна, напоминая о начале нового трудового (или боевого?) дня. Пошла вторая неделя, как он находился в расположении так называемой базы Отдела. Что это за Отдел и что это за база, он до сих пор практически не знал. После укола, который ему сделал Петр Ефремович, Саня очнулся совершенно в другом месте, теперь уже в нормальных условиях, без каких-либо наручников, решеток, железных дверей. Из окна его небольшой уютной палаты насколько хватало взгляда простирался густой сосновый лес, укутанный в снежное покрывало. На десятый день пребывания в этом лечебном заведении в его палате появился молчаливый прапорщик, который принес с собой новенький камуфляж. После того как Александр переоделся в диковинную для того времени пятнистую униформу без каких-либо знаков различия на погонах, прапорщик угрюмо предложил парню следовать за ним.
Выйдя на улицу, Саня осмотрелся. Больница, где он находился в последние дни, располагалась в обыкновенном на первый взгляд военном городке, с той только разницей, что, в отличие от типовых городков при гарнизонах, этот производил впечатление крутого дачного поселка. Здесь не было ни казарм, ни пятиэтажных муравейников для офицерского состава. Вместо них ровными рядами располагались аккуратные двухэтажные коттеджи, в которых, вероятно, и проживал персонал этой загадочной базы.
После довольно-таки долгого плутания по этому «оазису коммунизма» прапорщик остановился около домика под номером 201, вытащил из кармана ключ и открыл дверь. Оказавшись в доме, он наконец соизволил немного разговориться и в течение десяти минут разъяснял удивленному Александру правила внутреннего распорядка, действующие на территории гарнизона, а также его, ныне курсанта, новые обязанности, которые назвать службой можно было только с очень большой натяжкой.
В частности, Александр узнал, что находится он сейчас на территории спецобъекта 15/2 двенадцатого управления ГРУ. Внутри городка режим передвижений был свободный с шести ноль-ноль до двадцати трех ноль-ноль. Потом вступал в действие комендантский час, за соблюдением которого строго следили патрули и служебные собаки. Любой, кто рискнет передвигаться по городку после одиннадцати вечера без сопровождающего или нарукавного спецсигнала, рисковал расстаться с жизнью от клыков свирепых охранников.
Что касается лично курсанта Коновалова, то ему предписано завтра в восемь ноль-ноль прибыть в главный корпус спецобъекта, доложиться и ждать дальнейших указаний. Главный корпус располагался внутри техтерритории, где, собственно, и находился непосредственно объект 15/2. Для прохода на объект требовался пропуск, который прапорщик тут же и вручил немного обалдевшему Александру.
Еще со слов прапорщика Саня узнал, что коттедж, в котором они сейчас находятся, теперь его жилище и фактически он здесь хозяин.
Вот это была новость так новость! От своего нового командования Александр ожидал чего угодно, но только не коттедж со всеми удобствами. Размышляя о том, где ему суждено оказаться в ближайшем будущем, он скорее представлял себе тренировочный лагерь со спартанскими бытовыми условиями, рычащими инструкторами и максимально жесткой дисциплиной. Что ж, будущее покажет, чем придется рассчитываться за предоставленные блага.
Закрыв за прапорщиком дверь, Александр первым делом обследовал свое новое место проживания. На первом этаже размещались прихожая, гостиная, туалет и кухня. Поднявшись по винтовой лестнице, он обнаружил на втором этаже спальню, комнату, напоминающую кабинет, и неплохо оборудованную ванную. В общем, его новое жилище было просто мечтой обычного советского человека, для многих мечтой недоступной, которая в одночасье стала для Александра реальностью.
Осмотр платяного шкафа выявил наличие в нем еще одного комплекта камуфляжа, точной копии надетого на нем. Пара комплектов постельного белья, полотенца и прочие бытовые мелочи, необходимые на первое время, – все было предусмотрено заботливым руководством. Даже десять пачек казенной «Примы» поджидали хозяина в одном из кухонных шкафов.
Закончив осматривать дом, Саня взглянул на наручные часы. Стрелки показывали начало шестого вечера. До комендантского часа еще была уйма времени, которое в принципе ему некуда было девать. Включив стоящий в гостиной телевизор и минут пять посмотрев отчеты об очередных достижениях народного хозяйства, он с раздражением отключил набившие оскомину бравурные картинки, мимоходом подумав, что, хоть и объявил Меченый перестройку, по ящику, как и до его ускорения, смотреть было нечего. Помаявшись так еще немного, он накинул бушлат, шапку и вышел на свежий воздух.
Вечер уже вступил в свои права, опустив на землю густые сумерки. На фигурных металлических столбах зажглись ночные фонари, ярко освещая чисто вычищенные от снега улочки городка, на которых начали появляться прохожие, в основном женщины, детвора. Обычная жизнь небольшого гарнизонного городка. Гуляя по незнакомым местам, Александр обнаружил обычный для таких местечек магазин, столовую и, к своему удивлению, кафе и даже небольшой бар, приглашающий в гости яркой светящейся вывеской, на которой местный художник довольно прилично изобразил кружку пенящегося пива с лежащим рядом здоровенным раком.
С сожалением похлопав по пустым карманам, Саня грустно вздохнул, проходя мимо соблазнительной вывески, поскольку выпить пивка он был бы совсем не прочь, но, как говорится, желания не всегда совпадают с возможностями. В карманах, кроме военного билета, сигарет и носового платка, ничего не было, а пиво, как известно, за просто так никто не нальет. И опять случай вмешался в его жизнь, делая невозможное возможным.
