другое.
— Тогда давайте выдвигаться, — соглашается папа.
Все вместе летим в город. Мама с папой на Рарртуме — он самый крупный дракон в нашей семье. А Ванька упросил лететь отдельно, его взял с собой Данррим.
По пути немного переживаю, но когда садимся на площади, и я вижу счастливые лица своих родных, меня отпускает.
Данррим нашёл дом недалеко от центральной площади, так что уже через десять минут останавливаемся перед двухэтажным каменным особняком.
Дверь нам открывает дворецкий, Данррим знакомит его с постояльцами. А потом дворецкий просит обождать, чтобы представить моим родителям прислугу.
Мама шепчет мне на ухо:
— А прислуга — это обязательно? Может быть, мы как-нибудь сами?
Улыбаюсь:
— Просто представь, что находишься отеле. Не хватало ещё, чтобы ты в свой отпуск убирала и готовила.
— Но твои мужчины действительно так богаты, как говорят?
— Да. Поэтому не переживай о деньгах.
Дворецкий приводит двух служанок, садовника и повара, представляет их, а затем подхватывает вещи и предлагает родителям осмотреть дом.
Рарртум улыбается:
— Вы сегодня обустраиваетесь, а завтра утром мы к вам прилетим и вместе погуляем.
— Договорились! — кивает папа.
Я каждый день стараюсь проводить хотя бы несколько часов с семьёй. Мы бродим по городу, общаемся с местными жителями, пробуем еду — мои родственники с удовольствием вдыхают воздух иного мира.
А через неделю я завожу разговор о том, что драконы могут продлить жизнь людям.
Мама уточняет:
— Получается, ты сможешь прожить гораздо больше? И если мы захотим, то тоже? Я правильно поняла?
— Да.
— Но тогда нам придётся переселиться в этот мир — в нашем повсюду камеры наблюдения. Думаю, кто-то может заинтересоваться, почему наша внешность не меняется.
— Верно, — киваю я.
— Хм… Это очень неожиданно.
— Я согласен! — восклицает Ванька. — В этом мире так интересно!
— Согласен он, — улыбается папа. — Ты на что угодно готов согласиться, лишь бы в школу не ходить.
— Не без этого. Но мне здесь действительно нравится.
— Я так понимаю, под «нравится» ты подразумеваешь ту блондинку из соседнего дома? Да ладно, не возмущайся. Заметили мы с мамой, как ты на неё смотришь… Но если мы решим переселиться в этот мир, не хочется быть обузой для твоих мужей.
— Таяна говорила, что в своём мире вы, Наталья Леонидовна, работаете воспитательницей, а вы, Семён Петрович — инженером. Верно? — уточняет Ангурр.
— Верно, — кивает папа.
— У нас здесь тоже есть детские сады. И мы тоже строим дома. По какому направлению вы работаете?
— Проектирование мостов.
— О! Вы же видели, какая у нас гористая местность. И рек много. Без работы вы не останетесь.
— Звучит заманчиво, но нам всё-таки нужно подумать, — задумчиво произносит мама. — У нас ведь есть время?
— Конечно, — кивает Рарртум.
— Думаю, Ваньке нужно доучиться. А уже потом и обсудим переселение в этот мир.
— Так ты согласна? — с надеждой интересуюсь я.
— В этом мире есть много плюсов: экология хорошая, еда вкусная, да и медицина очень развита. Я последние годы мучилась с коленями, а тут за пару минут решили мою проблему. Так что плюсы определённо есть. Но всё-таки нам нужно время, чтобы подумать.
Это меня обнадёживает. Если мама не сказала «нет», значит, можно попробовать её уговорить. А если мои родные будут жить где-то недалеко, я стану ещё счастливее.
Эпилог
Живот уже опустился, поэтому последние дни мы ждём родов.
Занимаемся сексом, много гуляем, но малыш всё не торопится.
Первые месяцы беременности запомнились мне постоянной усталостью и сонливостью, а вот второй триместр и начало третьего были чудесны: я чувствовала себя отлично, с наслаждением касалась живота, когда малыш толкался или икал, и поглощала огромное количество еды; что приятно, практически без вреда для фигуры. Грудь ещё больше увеличилась, живот с каждым днём рос, но в остальном я осталась такой же стройной, как и была. И даже перепады настроения стали гораздо реже.
А вот потом начались сложности. Центр тяжести сместился, поэтому я стала жутко неуклюжей. Начала натыкаться на косяки и острые углы. О ловкости и говорить не стоит — посмотрев на то, как я пытаюсь сделать себе бутерброд, мужчины единодушно решили не подпускать меня к готовке.
А ещё мне перестало хватать воздуха. Хорошо хоть зим в этом регионе нет, так что можно постоянно держать окна открытыми.
Питаться стало сложнее: голод никуда не ушёл, но пришлось поумерить объёмы съестного и увеличить количество приёмов пищи.
А потом мне стало жутко неудобно спать. На спине не могла — начинала задыхаться. Живот вырос таким огромным, что и на нём лежать не получалось. На боку тоже было неудобно, даже несмотря на подушки.
Поясницу начало тянуть. Невозможно стало обуваться самостоятельно — я просто не могла дотянуться до пола.
Зато во мне проснулось гнездование. Я заставила мужчин поставить перегородки на лестницу, чтобы малыш случайно с неё не упал; закрыть блокираторами всё, что только можно. А ещё мы занялись обустройством детской и закупкой вещей. Данррим вырезал чудесную колыбельку, мы вместе обклеили стены обоями с изображением птиц, соорудили манежик и нашли удобный пеленальный столик. Перестирали одежду и сложили в шкафчик.
Сделали всё, что могли.
И теперь дело осталось за малым — дождаться появления нашего Тёмы на свет.
Во время завтрака поясницу скручивает спазмом. Да и есть совершенно не хочется — ограничиваюсь компотом и пирожком, чтобы совсем уж не оставаться голодной.
В конце завтрака спазм повторяется. Через минуту снова. Когда меня в очередной раз скручивает, Ангурр поднимается с места:
— Я за акушеркой!
— А вдруг это тренировочные схватки? — протестую я.
— Ничего страшного. Манирра говорила, чтобы мы не стеснялись её беспокоить. Если схватки окажутся тренировочными, она просто выпьет чаю с вареньем и полетит домой.
— Тогда ладно.
Он уходит, а меня скручивает новый спазм. Ощущения очень напоминают те, что были во время месячных.
Рарртум укладывает ладонь на мою поясницу, и боль отступает.
В перерыве между схватками Данррим подхватывает меня на руки и относит в спальню, укладывает в кровать и берёт за ладонь. Рарртум берёт за вторую.
Накрывает новый спазм. Боль едва ощутима, что радует.
Мужчины пытаются отвлечь меня разговорами, но у них это не особенно получается. С надеждой прислушиваюсь к себе. Каждую новую схватку воспринимаю с облегчением — хочется, чтобы это уже были настоящие, чтобы малыш побыстрее появился на свет.
Акушерка входит в комнату спустя целую вечность. Берёт меня за руку, прислушивается к чему-то, а потом улыбается:
— Началось! Поздравляю!
— Правда? — радуюсь я.
— Да. Совсем скоро вы станете родителями. Повторить ещё раз
