сестрой?
Похоже, у этих прекрасных представительниц животного мира общая семейная особенность. Они считывают яркие мысли.
Я постарался подробно и ярко вспомнить встречу с её сестрой. Кажется, это подействовало. Холод, идущий от волчицы, стал слабеть. Лёд под её лапами растаял под лучами заходящего солнца.
Волчица фыркнула и послала мысль:
— Всё так же со своим чернышом носится. Ведь говорила ей, что чёрного кобеля не отмыть добела. Наплачется ещё.
Я невольно хмыкнул. Убрал Ухнеба и Вамп в инвентарь.
Стоящая рядом Маша делала вид, что её тут нет. И, кажется, дышала через раз.
Белая хищница меж тем величественно опустилась на траву напротив меня.
Я повернул голову в сторону Маши.
— Ты чего так нервничаешь? Не буду я эту красотку убивать, — постарался, чтобы голос звучал успокаивающе. — Я с её сестрой хорошо знаком.
Белая волчица то ли фыркнула, то ли чихнула.
— На-аглец! — вспыхнул в голове её голос.
Губы Маши дрогнули. Я с трудом разобрал фразу, произнесённую шёпотом:
— Я, наверное, сошла с ума.
Напряжение ушло из тела эльфийки. Она неловко опустилась на траву.
— Да, точно. Это галлюцинация. Ты ведь галлюцинация? — обратилась она к волчице.
Та внимательно всмотрелась в глаза Маши. Потом послала мне укоризненную мысль:
— Ты зачем девушку до такого состояния довёл?
— Я вообще ни при чём, — развёл руками. — Просто у эльфов слишком тонкая душевная организация. Вот она и не выдержала толстых обстоятельств жизни.
Мы с волчицей общались на мысленном уровне. Поэтому для меня стало неожиданностью, когда Маша сердито пискнула:
— Я всё слышу!
— Подслушивать разговоры старших нехорошо, — подколол её я.
Она обиженно засопела. Обхватила руками колени и стала похожа на нахохлившегося воробья.
— Ты чего припёрся? — Вопрос от волчицы прозвучал по-звериному прямолинейно.
— Фу, как грубо, — поморщился я. — На межмировой рынок сходить надо.
— Ну ты… — В этом месте волчица споткнулась, подбирая определения. Не найдя, оскалила свою огромную пасть.
У меня возникло острое желание видеть такие улыбки как можно реже.
Маша закрыла глаза и сообщила:
— Я чуть-чуть отдохну. Когда ты её до белого каления доведёшь, и она решит нас убить, предупреди.
Пришедшая от волчицы мысль звучала так:
— Ты, самочка, не волнуйся. У всех самцов завышенная самооценка. Поэтому они долго не живут.
— Не согласен, — сразу возразил я. — У меня нормальная самооценка. Я просто действительно хороший.
Маша и волчица фыркнули в унисон.
— И вообще, — продолжил я, не обращая внимания на женский фырк, — пора делом заняться.
— Ну-ну, — насмешливо протранслировала волчица. — Попробуй. Мы с твоей самочкой здесь подождём.
— Я не его самочка, — неуверенно прошептала Маша, не открывая глаз.
Мне оставалось только махнуть рукой и двинуться в сторону бревенчатого домика деда.
Через несколько шагов я уткнулся в невидимую преграду. Не больно, но обидно. Опять халява показала свой тыл.
До меня донеслась насмешливая мысль волчицы:
— Чего встал? Иди. Мы тебя догоним.
Оборачиваться не стал. Просто громко озвучил мнение:
— Смейтесь-смейтесь. Я сильный и умный. Вход, а скорее, выход, всё равно найду. И на советы туповатых девочек отвлекаться не буду.
За спиной раздался синхронный возмущённый фырк.
Я приложил левую руку к невидимой преграде. На пальцах проявились два медных кольца. Одно светилось совсем тускло. Второе, подзаряженное в бою со скорпионами, сверкало в лучах уходящего за горизонт солнца.
Я захотел увидеть защиту целиком, во всей красе.
Кольцо, разрядившись, наполнило мир волшебными красками. Полусфера, накрывающая дом деда, пошла сполохами огня. Она переливалась зелёным, белым, голубым.
В прошлой жизни мне приходилось видеть северное сияние. Здесь именно оно опустилось на землю, накрывая бревенчатый дом непроницаемым, но красивым куполом.
Чуть в стороне лежал древний здоровенный валун. Половина его была под куполом.
Энергия в кольце кончилась. Краски вокруг поблёкли и исчезли. Я убрал руку от невидимой преграды. Два медных кольца на пальцах исчезли.
Развернувшись, направился к валуну.
Мох покрывал его полностью. Мое внимание привлёк скошенный с моей стороны край камня.
Я достал Вамп и начал осторожно счищать зелёный покров с монолита.
Подо мхом проступал гладкий чёрный камень.
Я продолжал чистить, когда за спиной зашуршали шаги.
— А что ты тут делаешь? — Маша заглянула мне через плечо.
Волчица, не отставая, заглянула с другой стороны.
Я, не оборачиваясь, ответил:
— Не мешайте. Веду переговоры с геологическим образованием о праве доступа на охраняемую территорию.
Девочки убрали свои мордашки и в унисон фыркнули.
Наконец очищенная грань валуна открылась полностью. Срез явно имел искусственное происхождение. В центре идеально отшлифованного круга обнаружилось небольшое углубление, забитое грязью. Вычистить ножом её не получалось. Нужно было промыть.
Я повернулся к девочкам и безо всякой надежды поинтересовался:
— У вас, случайно, фляги с водой нет?
Маша отрицательно помотала головой, а волчица подошла и дунула на валун.
Образовался ледяной комок грязи. Я легко подцепил его ножом и вынул.
На ледышке проступил барельеф. Щит, пробитый мечом.
Неприятно царапнуло память. Где-то я его видел.
Ледышку я держал в левой руке. Захотелось сравнить этот герб со своим. Поднял правую руку и мысленно вызвал родовой перстень, полученный за помощь Плутарху на Дороге Крови.
Оскалившаяся хищная морда моей печатки смотрелась намного лучше, чем барельеф на ледышке.
Я тяжело вздохнул.
Лучше-то он лучше. Но сейчас нужен именно такой.
И пришёл внутренний холод… Из меня потянуло не энергию, а само время. В глазах всё поплыло. Я стиснул зубы и устоял чисто на упрямстве.
Сфокусировал взгляд.
Грязный лёд растаял. Зато на перстне вместо оскаленной морды медведя теперь был щит, пробитый мечом.
Я осторожно вложил изменившийся перстень в ямку.
Перед глазами вспыхнула надпись:
Доступ подтверждён.
Условия сопровождения: лица, следующие с носителем пропуска,
обязаны сохранять тактильный контакт.
Время действия допуска после активации: 15 минут.
Я вытянул перстень из ямки и, зажав пальцами, дождался, когда на нём снова чётко проступила медвежья морда. Печатка словно беззвучно интересовалась: ещё чем помочь? Поняв, что сейчас работы нет, растворилась в воздухе.
Я повернулся к своим дамам.
Обе уже что-то почувствовали. Маша была как натянутая струна. Волчица сохраняла спокойствие, но взгляд стал острым.
— Ну что? — спросил я. — Пошли?
— Лер-р'эн! — заорала Маша что-то эльфийское и исполнила дикарский танец с весёлыми прыжками.
Волчица оскалилась своей фирменной улыбкой.
— Я даже знать не хочу, кто ты такой, — донеслась до меня её мысль. — Но с вами не пойду. Такой охоты, как здесь, нигде больше не найдёшь.
И волчица исчезла, как одинокий порыв северного ветра.
Маша замерла и с вопросом уставилась на меня.
— Ну пошли, — я протянул ей руку. — Только не вздумай отпустить.
Она вцепилась настолько крепко, что я понял:
