кондициях я, конечно, этим летом прибавил и силой могу помериться даже с взрослым мужчиной. Если он мелкий и плюгавенький. Опять же, могу и мужчиной себя назвать, благодаря Пауле, но об этом же никто, кроме неё, не знает.
У Фарканов тоже есть город. Одноимённый с графством, так часто бывает. Примерно такой же величины, как у нас. Фарканы больше земледельцы. Гревисы в сельском хозяйстве делают упор на коневодство и скотоводство, поэтому выращивает по большей части кормовые культуры. Овёс, ячмень, всякую репу. Садоводство неплохое. Но главный актив — медный рудник в горах на севере. Медь непростая, с примесью серебра, так что Гревисы, можно сказать, деньги из-под земли вытаскивают. Ещё железную руду в тех же горах нашли лет десять назад. Говорят, хорошая.
Фарканы ударились в пшеницу и рожь, очень развиты у них алхимия и зельеварение. Главная фишка — в оружейных мастерских. Хотя как раз оружия делают не так много. Где-то у себя они тоже железо достают…
— Где-где вы железо добываете? — удивляюсь очень, первый раз такое слышу.
— В болотах, — Гонта забавляет моё недоумение. — Так и называется — болотное железо.
Ещё у графа две дочери, наследника нет. Старшей восемнадцать, и она уже замужем, младшей — Диане — шесть.
— Так граф второй раз женат. Первая жена какую-то лихоманку подцепила и умерла, — поясняют мне в ответ на вопрос о большой разнице в возрасте. — Переживали Его сиятельство очень.
Вот что бывает, когда в семье целителя нет. Не ценит меня моя семья, ох не ценит!
Так за разговорами мы и прибываем в усадьбу Фарканов. Это у них тоже летняя резиденция, одна из двух.
Усадьба Фарканов.
Благоденствую уже часа полтора. Холодная у Фарканов устроена примерно так же, как у нас. Даже топчанов тоже пять. Единственное отличие — мебели больше. Посередине стоит небольшой грубо сколоченный стол из неструганных досок. Значит, заботится граф даже об арестованных.
Усадьба почти пуста, все ушли на фронт. Местный конюший определил меня сюда, теперь наслаждаюсь отдыхом. Заслуженным или нет — мне начхать. Тренировочная медитация не в счёт, её и в полусне можно делать.
Когда дремать надоело, включаю мозги. Как раз впечатления отстоялись.
На речке я нашёл примечательное место. Предположительно, место силы, хотя проверять надо. Так или не так, но секрет Цветочного луга наполовину разгадан. Протекающая рядом река содержит магию жизни и магию воды. Во время паводка луг заливается, почва получает магическую подкормку. Скорее всего, травы как-то напитываются магической энергией. Именно поэтому при пересадке в другое месте они свои волшебные свойства теряют. По сути дела, растения здесь — накопители магии жизни, а что они в другом месте накопят?
От неожиданной идеи подскакиваю на топчане. Сажусь. А ведь я могу целую оранжерею таких растений содержать! Они даже посильнее будут, я-то могу их хоть каждый день заряжать.
Затем снова валюсь на лежак и начинаю ржать над своей «сообразительностью». А чем я в нашем саду занимался? Там магических растений нет, но яблоки и прочие плоды наверняка не только насыщают, но и немножко здоровья прибавляют.
От последнего вывода шалею. Это что же получается? Я могу в любом месте такой луг организовать? Чувствую себя так, словно мне в руки попал один легендарных артефактов, которые только в сказках бывают. Кстати, могу и волшебные свойства Цветочного луга уничтожить. Наверное.
Продолжаю размышлять. Зимой течение слабеет. Тот каменный перекат, скорее всего, промерзает до дна, магическая энергия прекращает поступать в воду. Но, наверное, насыщает лёд и немного воду вверх по течению. Весной всё начинает таять, вскрывается лёд, река разливается и накопленная магия попадает на луг. В реке рассеивается она довольно быстро, думаю, в паре тысяч шагов от того переката энергии уже нет. Если в конце зимы как-то перехватить эту энергию — например, вырубить и вывезти лёд, — то волшебство Цветочного луга исчезнет.
Вот такую козью морду я могу организовать любимому папуле и родному графству. А нечего чужое нагло хапать! Надо делать это тихо и незаметно. Ибо нефиг.
— Принимай пополнение, графёныш! — тяжёлая дубовая дверь распахивается, и внутрь заводят ещё двоих.
В окровавленных тряпках, изрядно помятых, на ногах стоять не могут. Одного из тех, кого сейчас помогаю укладывать на топчан, я знаю. Второго нет, но тоже наверняка наш. Чей же ещё?
Фриз, так зовут знакомого ратника, ранен стрелами в верхнюю часть груди и бок. Слава Праотцу, ни лёгкое, ни другие важные органы не задеты. Впрочем, он в доспехах был, которые сейчас стали чужой добычей, так что понятно почему. Второго, судя по всему, по голове приложили, и обожжён немного. Здоровый парень!
Принимаюсь за лечение. Через четверть часа оба свежеют. Не скажу, что как новенькие, но скоро такими станут.
Потихоньку вытаскиваю из них новости.
— Сначала они, Ваша милость, подошли под прикрытием передвижных щитов. Знаете, такие тяжёлые, из жердей. Не только стрела, но и копьё не пробьёт. Мы даже не взволновались: нас больше, в сече мы их побьём…
Здоровяк мрачно молчит, я слушаю.
— Оказывается, Фаркан магов с собой притащил. Пара-тройка огненных и водные были. Они лес подожгли, затем лучники нас стрелами засыпали. Отогнали нашу дружину вглубь леса, мы стали задыхаться. Кругом огонь, дым. Пришлось выходить на луг. Выстроили оборону там. А они с помощью водных магов пожар погасили и сами лес заняли. Потом огненные оттуда снова ударили. Пришлось драпать.
— Добычу сохранили?
— Успели вывезти, Ваша милость.
Значит, папашка своё урвал. А Фаркану кто-то помог, не иначе.
— А братец-то ваш, Его милость Хендрик, хорошо стрелы отводил. Из него тоже скоро маг получится.
Получится, получится… если никто не остановит. Стрелы, наверное, уплотнением воздуха останавливал. Или тормозил.
Раздаётся лязг запоров, распахивается дверь, сразу становится светлее. Заходят двое ратников, ставят на стол небольшой кувшин и бросают пару здоровенных лепёшек. Мой желудок отзывается приветственным урчанием.
— О, вы уже ожили? — удивляется один. — А притворялись полумёртвыми. Это вам и обед, и ужин сразу. Пока не до вас.
Весёлые воины уходят. А чего им не радоваться? Они ж сегодня победители.
Кувшин наполнен молоком. Нормально. Фриз разливает по кружкам, но когда доходит до моей, здоровяк её убирает в сторону.
— Графёныш обойдётся, — рокочет он. — Его по-любому позже накормят и держать здесь не будут. А вот нам…
«Вот козлина! — удивляется предок, пока я пытаюсь подобрать отвисшую челюсть. — В сторону, малой. Действовать буду
