знать».
Кто его знает, возможно, существуют умные плетения, которые сами кости выправляют. Только они мне не известны.
— Вы в курсе, что у меня дар целителя? — отодвигаю пустую тарелку, а вот травяной чай ещё не допил.
В глазах графа вспыхивает и тут же гаснет безумная надежда:
— Нет! — следует резкий ответ, а я понимаю, что не о моём даре речь. — Понимаешь, Стэн, я боюсь. Ты сначала подаришь мне надежду, а последующего разочарования я не вынесу.
— Ничего дарить не собираюсь, — тут же открещиваюсь, — но посмотреть-то я могу?
— Нет, — уже мягче, но предложение отвергается. — Я собирался везти Диану в столицу, копил деньги. Меня предупредили, что брать меньше полутысячи золотых нет смысла. А тут стычка с твоим отцом, — граф мрачнеет ещё больше. — Так что денег теперь нет.
— Ничего страшного, Ваше сиятельство, — допиваю чай. — У вас есть время. Диана ещё мала, до совершеннолетия, когда кости окончательно затвердеют, ещё далеко. Поедете через год или два. Если найдёте искусного целителя, всё будет хорошо.
Вот только я не уверен, что он найдёт. Как-то меня не впечатлили ни Юхан, ни Миус. Они, конечно, не столичные, но всё-таки. И ни разу я не слышал, чтобы целители сломанные ноги лошадям сращивали. А я бы смог. Случая не было, но уверен — смог бы.
Графа мои слова успокаивают.
Усадьба Фарканов.
Третий день в гостях.
Свист и звон клинков, атакующие выпады и уклоны — всё, к чему привык и что мне нравится. Местный фехтовальщик Крокс быстр и ловок, он моложе Дриза и заметно ему уступает. Так что его комплименты моему уровню объяснимы. Риск его проигрыша довольно высок — две схватки из пяти заканчиваются в мою пользу.
Относительно слабый уровень Крокса объясняется просто. У графа нет сыновей, не для кого брать на службу мастера. Крокс всего лишь партнёр самого графа.
Приветственный звон издают скрещённые напоследок клинки. Тренировка закончена. Пока приводим себя в порядок, ко двору подают телегу. Лениво наблюдаем. Из холодной, примыкающей к казарме, выводят Фриза и Тоска. Ратники выглядят вполне бодро, передвигаются сами.
— Менять повезут на наших, — замечает Крокс, вытираясь у бочки с водой.
— Парни! — кричу я. — Фриз! Передай привет Его сиятельству.
Фриз кивает, Тоск старательно не глядит в мою сторону.
— И пусть гарнизон шато Пийон проверит! Насчёт измены!
Тоск дёргается, а Фриз задумывается и смурнеет. Выдавать кузена ему не хочется. Но попробуй не выдай. Наконец он кивает, Тоск становится мрачнее тучи. Вот такая я злопамятная тварь!
Фаркан полностью положился на моё слово. В пределах поместья я абсолютно свободен. Позавчера вечером напросился проинспектировать его скотный двор и конюшню. Вместе с ним.
— И это всё? — недоверчиво спросил граф, когда я, сделав круговое движение рукой, замер перед распахнутыми воротами в конюшню.
Предостерегающе поднял руку и после сосредоточенной паузы ответил:
— Вот теперь всё. Оводы, слепни, их личинки, комары, паразиты в теле — всем конец.
Вчера заметил пару раз, что он выспрашивает о чём-то скотников и конюхов. Проверяет. Пусть его.
Обменная делегация успевает к обеду. Мы с графом наблюдаем с балкона.
— Привет, парни! — кричу бывшим нашим пленникам. — Как здоровье?
Один немного прихрамывает, но выглядят оба прилично.
— Вашей милостью, Ваша милость, — благодарно прижимают руку к груди.
Ишь, каламбурят! Вот это я люблю, когда глаза светятся благодарностью, когда признательность переполняет сердца излеченных. А Хендрика не люблю…
Графство Фаркан.
Граф — Вендис ди Фаркан, 40 лет.
Графиня — Аманда, 25 лет.
Дочь графа — Диана, шесть лет.
Старшая дочь — Лейла, 18 лет, замужем.
Глава 20
Диана
Владения Фарканов.
Четвёртый день.
Мы у речки. Я и мой конвоир егерь Гонт. Хотя сейчас он, скорее, мой охранник. Дагу мне вернули.
Загадка речки Эливер меня не отпускает. Что это за полоса камней, которая так фонит магией? Так и не удалось рассмотреть толком. Снова присаживаюсь на том же месте, где меня прихватили. Касаюсь пальцами воды, при телесном контакте начинаю видеть всё…
Вспыхивает в глазах и в мозгу ярчайшая белая полоса. Бам-с! Меня опрокидывает навзничь.
Никогда меня раньше не било торцом тяжёлого бревна в лоб. И сейчас никакого ударного бревна поблизости нет. Но пусть так, зато теперь я знаю, что это такое.
— Вы чего, Ваша милость? — надо мной встревоженное лицо Гонта.
Чего-чего… возвращаться надо, вот чего. Последующих изысканий сегодня не будет. В груди боль, словно сердце хочет лопнуть, но это не сердце. Насос работает без сбоев.
Сажусь на задницу, осторожно ощупываю ушибленный затылок. Дожидаюсь, пока мир вокруг не прекратит раскачиваться. Потираю нижнюю часть грудины, заглядывать внутрь себя страшновато. Но надо.
Ого! Моё ядро заметно увеличилось в размерах. Было с крупное гусиное яйцо, а сейчас с кулак. Поэтому и чувствую напряжение в этом месте. Не телесное — энергетическое, словно источник чуть не лопнул. Интересно, а такое возможно? И почему-то мне кажется, что его цвет слегка изменился.
«Тебе не кажется, — хмуро отвечает предок. — Но голову не забивай. Я разберусь…»
Ну, разберёшься так разберёшься.
— Гонт, а ты здесь купался? Или, я не знаю, лошадей поил?
— Прямо здесь — нет, — егерь присаживается рядом с водой.
— Нет, нет, Гонт! — кричу и осекаюсь.
Егерь спокойно ополаскивает руки. Ну надо же! Всё равно без оглядки я туда больше не сунусь.
Неторопливо возвращаемся. Чувствую себя лучше, но скакать галопом никакого желания.
Мы приехали не просто так. Сейчас на речке у того моста проходят переговоры между графами. Нашим и не нашим. Только затрудняюсь, кого из них считать своим. После войны всегда так. Пленными обменялись, хорошо, что их поровну, никому доплачивать или что-то уступать не надо.
Граф ди Гревис ничего не отдаст, не для того он эту авантюру замутил. Вопрос только во мне, у Фаркана козырь на руках имеется. Посмотрим, что он из моего папаши выдавит.
К обеду Фаркан возвращается. Покидаю сад, чтобы глянуть на него. И не зря! Выражение его лица и хмурый взгляд, который он бросает на меня, тоже уложу в сокровищницу самых ценных воспоминаний. Давлю приступ смеха. Можно не спрашивать, козырь не сработал. Папашка мой в своей неподражаемой манере отнёсся наплевательски к пленению младшего сына. Как бы действительно Фаркану не пришлось
