я».
Он-то он, но тело-то моё. К тому же никаких возражений. Ибо нефиг!
Накрываю лапу здоровяка своей рукой.
— Нет, это ты обойдёшься. До завтра точно не помрёшь.
Здоровяк мгновенно спадает с лица, мощная длань его слабеет.
— Фриз, помоги ему. Нельзя ему сейчас есть, это я тебе как целитель говорю.
Поражённый происходящим ратник помогает улечься товарищу, которому вдруг резко поплохело. Усаживаемся. Две лепёшки на двоих делятся намного лучше.
— Что это с ним, Ваша милость? Вроде всё нормально было?
— Бывает при таких травмах, — с наслаждением впиваюсь в лепёшку и отпиваю прохладное молоко. — Слишком резко встал, голова закружилась, дурнота подступила. По себе знаю.
— Ваша милость, ничего плохого с ним не случится?
— Если только поумнеет, — подмигиваю мрачному здоровяку. — Некоторые почему-то опасаются.
— Тогда ладно. Это мой кузен Тоск, Ваша милость. Прибыл с шато Пийон.
— Фриз, а не прибить ли нам его? А то он на бунтовщика похож, — предлагаю я. — Разобраться бы ещё надо, может, в шато уже измена против графа зреет.
Тоск и так бледный лежит, а тут и Фриз лицом белеет.
За мной приходят перед ужином. И вот я под открытым небом перед особняком. Довольно обширный балкон нависает над входом. Оттуда на меня смотрит граф ди Фаркан, судя по наряду и властному взгляду.
— Вот он! Выкормыш гнезда разбойных Гревисов!
Глаза графа добром не светятся, но злость умеренная, как бы удовлетворённая. Отношение его ко мне, как бы умножается недоброжелательными лицами нескольких ратников вокруг. Снимаю шляпу, делаю несколько ритуальных взмахов с лёгким поклоном:
— И я вас приветствую, Ваше сиятельство!
Граф слегка расширяет глаза, но лицо удерживает. Заметил шпильку? Справившись с лёгким замешательством, делает жест ратникам. Один из них отводит меня в особняк, прямо туда, на балкон.
Оглядываюсь. А тут уютненько. Широкие двери, за которыми просторная комната с большим столом. Маленький столик есть и на балконе. Не пустой — с графином с золотистой жидкостью и несколькими бокалами.
— Садись, — граф приглашающе машет рукой на второе кресло.
Рядом возникает слуга, передо мной ставят полный бокал. Ух ты! Это что? Нечто горьковатое и терпкое с хмельным оттенком.
«Пиво, недоросль! Надо же! Я и не знал, что у вас делают, — восхищается предок. — Но ты не налегай, не налегай! Мозги от него туманятся».
— Ну что? Получили Гревисы по зубам? — граф торжествует.
— Собранный урожай захватили? — мой вопрос сметает торжество с графского лица, как метёлка горничной мелкие крошки.
Остаюсь без ответа, вернее, он есть, но безмолвный.
— Твой папаша мне за это заплатит, — цедит граф многообещающе.
— И как вы его заставите? — светскую беседу подкрепляю ещё одним глотком. В голове возникает лёгкий приятный шум.
— Как это «как»? — удивляется безмерно. — За тебя выкуп сдеру! Не меньше полтысячи золотых!
Стараюсь ещё одним глотком залить охвативший меня приступ веселья.
— А что? Сын графа, пусть и младший, столько не стоит?
— Я стою намного больше, я вообще бесценен, — наполовину опустошённый бокал ставлю на стол. — Вот только вы, Ваше сиятельство, чересчур размахнулись. И не в ту сторону. Начните с двадцати золотых, и тогда, возможно, мой отец согласится на пятьдесят.
Снова делаю глоток. Графу надо дать время подумать. Для правильного вывода я дал ему всё, сможет ли он его сделать?
— Не понял я тебя, Стэнард. Твой отец будет стараться поднять цену выкупа? Что за чушь ты несёшь?
— Это не совсем выкуп, Ваше сиятельство. Скорее, наоборот. Это вам придётся заплатить Ральфу ди Гревису, чтобы он забрал меня отсюда. Если вам повезёт, то согласится за пару десятков.
Внимательно, очень внимательно смотрю на ошарашенное лицо графа. Это я тоже занесу в сокровищницу лучших воспоминаний. Но лицо его вдруг проясняется:
— Ты нарочно так говоришь, чтобы сбить цену. Молодец! Защищаешь интересы семьи, — находит граф подходящее объяснение, а я спорить не собираюсь. — Как тебе пиво, Стэн? — уже вполне по-светски спрашивает.
— Не знаю. Не с чем сравнивать. Первый раз такое пью.
Шумно распахивается дверь на другом конце балкон, и вбегает девочка в белом нарядном платьице. Несётся к нам и запрыгивает на колени графу:
— Папочка, мама говорит, пора на ужин!
— Дианочка, познакомься, это наш гость, шевалье Стэнард ди Гревис.
Изображаю приветственный жест и слегка наклоняю голову. Девочка немедленно смущается, но спрыгнув на пол, делает книксен. Кое-что замечаю и внимательно присматриваюсь, когда она убегает.
Идём следом за ней. За дверью тоже есть лестница. Интересно у графа дом устроен. Я бы сказал, беззаботно. Второй выход на балкон лучше делать скрытным.
Аманда, супруга графа, намного моложе его. Ещё немного — и сгодилась бы и мне в жёны. Красивая стройная брюнетка с тонкими чертами лица. Пожалуй, ярче Сесилии. Знакомимся. Галантно целую ручку, усаживаюсь.
— Шевалье, я понимаю, что обстоятельства вашего появления у нас несколько сомнительны, — голосок у неё бархатистый, — но всё-таки — будьте нашим гостем.
— С удовольствием, графиня. Обожаю находиться в гостях и умею не стеснять хозяев.
Если говорить коротко, то семье графа я понравился. Глядючи на это, и граф заметно смягчился.
— «Ты понял, что графиня тебя повязала, а ты даже не заметил?» — озадачивает меня предок.
— «Это как?»
— «Ты теперь гость. Законы гостеприимства двусторонние. Сбежать ты теперь не можешь, это будет хамством. Наносить вред тоже не имеешь право».
— «Переживу. А нанести пользу можно?»
Предок фыркает и уходит.
Тем временем граф показывает комнату, выделенную мне, и снова приглашает на балкон. Десерт он приказал подать туда. Ему хочется со мной потолковать. Мне тоже.
— Ваше сиятельство, а что случилось с Дианой? Почему она прихрамывает? Ножку зашибла?
Лицо графа гаснет, как будто свечу задули:
— Целитель, чтоб ему руки поотрубать… — далее следует что-то экспрессивное, неразборчивое и вроде нецензурное — не прислушиваюсь.
Когда граф чуть успокаивается, выуживаю сведения. Всё произошло в форме обыденного ужаса. Подумаешь, девочка сломала ногу. При её живости не удивительно. Приехавший по срочному вызову целитель — видать, не сильно опытный — быстренько залечил. Вот только кость срослась криво.
«Примечательная история, — только хотел предка позвать посоветоваться, как он сам явился. — Получается, что заживляющее плетение просто ускоряет естественные процессы. Тот криворукий лекаришка даже не подумал сначала кости сложить. Нам это тоже полезно
