стороне. Лет, наверное, пятьдесят, не меньше, — ответил Рен.
На следующее утро я на всякий случай выставил дополнительные дозоры и, кроме того, вырезал из костей двадцать четыре колышка длиной в ладонь. На каждый нанес несколько простейших рунных связок, которые реагируют на вибрацию, и вбил по всему периметру лагеря и деревни. Связка, конечно, была примитивная, если почва начнет дрожать определенным образом, колышек подаст мне сигнал, по сути, одноразовая сигнализация. Зато она была надежная и не требующая подпитки. Рен наблюдал за тем, как я вбиваю последний колышек, молчала, а потом все-таки спросил.
— Ты думаешь, они могут прийти?
— Я думаю, лучше быть готовым и живым, чем быть неготовым и мертвым.
— Это такая мудрость, от толмача Белого Духа?
— Это любая мудрость, которая сделает мою жизнь дольше.
Следующую неделю, когда шла подготовка и тренировка полноценного отряда, слова про Червей как-то забылись. Я, убежденный в надежности своей сигнализации, особо не парился этим вопросом, и поэтому, когда Бабай неожиданно привлек меня своим ворчанием, подавая сигнал, я понял, что что-то пошло не так.
Плохо-земля-плохо-большой.
Три колышка на юго-восточный период три треснули одновременно. Я услышал даже отсюда сверху три щелчка, один за другим.
— Подъем!
Мой голос прорезал ночную тишину. Я вложил в него столько этера, сколько мог, чтобы звук дошел до каждой платформы, до каждого спящего.
— Все внимание! Оружие в руки! Строй на нижней поляне живо!
Лагерь ожил мгновенно. Охотники, привыкшие к ночным тревогам в джунглях, не тратили время на вопросы. Я слышал, как стучат ноги по мосткам, от собирающихся спешно людей. Рен выскочил первым, уже в доспехе, и когда только успел в него влезть? С копьем в одной руке и щитом в другой.
За ним мчался Дуб, следом потянулись уже остальные темные фигуры, спускающиеся по лестницам на нижний ярус.
Горбун появился на своей платформе без оружия, в одних штанах, посмотрел вниз, потом посмотрел на меня. Наши глаза встретились, и он сказал одно слово, кивая мне с таким выражением лица, словно говорил, что настало наконец мне время ответить за всё моё бахвальство и наконец доказать свои слова делом.
— Червь.
— Эй, Горбун, скажи мне, червей убивали?
— Легенды говорят, что да, — ответил Горбун. — Но я такого не помню.
Земля уже по-настоящему дрогнула под ногами, как при землетрясении, так что я почувствовал это ступнями через все слои дерева. Бабай зарычал уже в голос, разворачиваясь в направлении врага.
А между корнями ближайших деревьев, там, где почва была влажной и мягкой, земля вздулась, поднялась горбом, как будто под ней проснулось что-то, что лежало там давно и терпеливо ждало повода.
Горб рос, ширился, и сквозь трещины в дёрне я увидел сегменты, покрытые каменными кусками. Они двигались ровно, без рывков, с механической точностью прямо к центру лагеря.
Я спрыгнул с платформы, приземлился на землю, перекатился и встал. Щуп был уже на максимальной чувствительности, и то, что он мне показал на ближайшем сегменте, заставило меня остановиться на полушаге. На шкуре червя были руны. Угловатые, чёткие, врезанные в каменную кору его панциря, с той же архитектурой, которую я видел у Каменного Служки. Те же петли обратной связи, тот же почерк.
Это был не дикий зверь. И уж точно он пришел не по собственному желанию.
Глава 15
Перемещался червь под землей очень быстро. Гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Второй толчок пришелся уже через несколько секунд после первого, да так, что землю подо мной качнуло. Я понял, что не спросил самое главное, про размер этого самого червя в диаметре и его длину.
Два колышка сигнализации лопнули уже на западном периметре, а потом там же еще один. Тварь забирала дугой и обходила лагерь и деревню с фланга. Если бы не веревки с костяными погремушками, все же мы бы узнали о ней только, когда земля разошлась бы прямо под пильными козлами. Судя по всему, защитная формация деревни даже не сработала и не предупредила.
— Строй! — крикнул я, поднимая копье и привлекая внимание. — Две линии, лицом на юго-запад. Рен, твой — левый фланг, Дуб, ты — на правый. Быстрее, чертовы каракатицы, иначе нас тут всех сожрут.
Я даже ругаться начал, как сержант Леви.
Бабай тяжело приземлился рядом, рухнув сразу на все лапы. Шерсть на загривке у него стояла дыбом, и холод чувствовался даже на расстоянии вытянутой руки. Он гораздо лучше меня знал, что к нам идёт навстречу, и это что-то, ему категорически не нравилось.
Большой-злой-невкусный.
— Знаю, дружище, и по первым пунктам с тобой согласен, а вот третий нужно проверить.
Охотники, они же мои новобранцы, выстраивались на поляне, где обычно горел ночной костёр. Из собирающегося отряда большинство оказалось в доспехах и только шестеро без. Я даже мысленно выругался, а потом уже не только мысленно, тварь не атаковала сразу, так могли бы и успеть.
— Те, кто без доспехов, три шага назад, вы резерв, в бой не суйтесь, пока я не прикажу, бегом!
Зато кто не подвел, так это Рен. Да и вообще мои первые новобранцы. Они были собраны как на подбор, копья в руках, щит на предплечье. Осталось только шлема добавить, но с ними меня, походу, вечная проблема.
Но главное, что тренировки все-таки сделали свое дело, и эти парни больше не дергались раньше времени, буквально превратившись в скалу.
За Реном стояли одиннадцать бойцов левого крыла, плечом к плечу, выставив копья вперед, в сторону червя. На правом же фланге оставшуюся девятку возглавил Дуб, а между двумя крыльями остался проход шириной в три корпуса, и туда встал я сам с Бабаем.
Земля тем временем дрожала уже непрерывно. Мелкая рябь бежала повсюду от нас, и в полсотни метров почва начала вздуваться длинным валом, будто под ней протаскивали бревно размером с дом. Вал двигался слева направо, огибая корни ближайшего исполина, и там, где он проходил, из трещин выдавливалась черная жижа.
Потом земля лопнула и червь показался во всей своей ужасной ипостаси. Тело выходило вверх из земли секция за секцией, и каждая была размером с человека. Я торопливо считал секции, и конца им не было видно, задняя часть всё ещё была под землёй. Диаметр твари в самом широком месте, это я только на глаз, был как минимум метр. Панцирь же из перекрывающих друг друга каменных пластин, а между ними
