что я не удержалась и застонала в полный голос. Горячая вода поднималась от самого дна и обволакивала меня, даря настоящее блаженство.
Эльза вошла в воду следом, и на несколько минут мы обе замолчали, сидя в воде по плечи и наслаждаясь процессом.
— Как же хорошо!
— Хорошо, — согласилась Эльза.
— Расскажи мне про Эйнара, — попросила я, запрокидывая голову, чтобы смыть пену. — Всё, что знаешь. Не то, что ты уже рассказала, а другое. Какой он человек?
— Он человек старой закалки. Ему уже за шестьдесят, и он помнит времена, когда фьорды ещё жили богато.
Она чуть прищурилась. — Он будет смотреть на тебя очень внимательно, Лиза. Потому что ты непонятная. А Эйнар очень не любит того, чего не понимает.
— Как мне ему понравиться?
— Не старайся понравиться, ни в коем случае. Старайся быть понятной. Это разные вещи. — Она окунула пучок в воду, отжала. — Расскажи ему, зачем приехала. Про землю, про посевы, про теплицу. Такой человек, как Эйнар, уважает дело. Он и торговец и хозяин. И земля для него — кормилица.
— А его жена? Сигрид?
— С ней будет сложнее, ведь как ты знаешь, поженились они совсем недавно. Но, по слухам, Сигрид умная женщина и на простушку совсем не походит. Обман она почует сразу, так что лучше или молчи, или говори правду. Лишнего не показывай.
Я погрузилась по подбородок в воду, глядя в потолок. Пар плыл медленными волнами, успокаивая мою нервную систему.
Мы ещё долго сидели в воде и говорили про дорогу, про то, как долго ехать, про то, что взять из еды в дорогу, и Эльза неожиданно оказалась прекрасной собеседницей, с неожиданно острым языком, который она обычно держала за зубами, а сегодня показала во всей красе.
Когда мы, наконец, вышли из воды и завернулись в льняные полотенца, я почувствовала себя другим человеком. Теперь это место я буду посещать минимум раз в неделю, а про максимум я подумаю.
— Спасибо, Эльза.
Не за что. Пойдём, мне ведь ещё собираться. Задала ты мне конечно задачку на ночь глядя…
Она взяла свечу, и мы пошли обратно по каменному коридору вверх, в замок.
Глава 22
Утро отъезда выдалось ясным и почти безоблачным, что для Нордхейма было очень редким событием. Ветер с фьорда сегодня был лёгким, похожим на бриз, и светило солнце, заливая двор замка золотистыми лучами. Я проснулась задолго до рассвета от собственного нетерпения. Тело требовало движения, а в голове крутился бесконечный список, — не забыла ли я чего? Мысленно прошлась по проделанным делам, по уложенным в дорогу вещам. Свейн сопел рядом, и я осторожно, чтобы не разбудить его, выскользнула из-под одеяла.
Чтобы унять нетерпение, стала нарочито медленно одеваться. Сначала бельё, в место чулок надела штаны от трикотажного костюма, носки, рубашку из тонкого льна и поверх неё серое будничное платье.
Эльза постучалась примерно через десять минут после моего пробуждения. Она словно почувствовала, что я уже готова и вошла в покои, неся в руках льняной платок густого фиолетового цвета, гребень и несколько костяных шпилек.
— Присядь, Лиза, давай волосы тебе уложим, — она указала на стул у окна, где было светлее всего. — Времени мало, а волосы у тебя сложные, помучаться придётся.
— Спасибо, Эльза, умеешь же ты комплименты делать!
— Это факт, с которым не поспоришь, так что не теряем время. Сядь уже!
Я послушно села, и Эльза встала у меня за спиной. Меня изумило то, как нежно её грубые, натруженные руки коснулись моих волос, и тому, как быстро и уверенно двигались её пальцы. Она расплела мою вчерашнюю косу и стала медленно расчёсывать волосы, разделяя пряди и очень бережно разбирая узелки.
— У тебя волосы такими же непослушными были? — спросила я, когда она начала заплетать.
— Нет, — Эльза чуть помолчала. У меня волосы гладкими были и послушными, тяжёлыми, да и светлее намного. Это сейчас серость, а раньше… Вот у матушки ярла были такие же, густые, тёмные, с медным отливом на солнце, но короче. Она не любила, когда волосы мешали ей скакать верхом, и подрезала их до плеч, чем ужасно злила покойного ярла. Он говорил, что женщина без длинных кос как корабль без мачты. А она всегда на это смеялась и отвечала, что корабль без мачты хотя бы не опрокинется от ветра.
Я улыбнулась, представив себе эту женщину.
— Эльза, а почему ты не разу не назвала её имени? Это тайна?
— Нет никакой тайны, что ты. Просто мне тяжело называть её имя, воспоминания давят. Сольвейг её звали. Имя ей очень шло. Света в ней было много, на всех хватало…
Эльза заплетала очень плотно, начиная от самого лба и ведя косу вдоль головы, тщательно подбирая каждую прядь, каждый непослушный завиток. Когда гладкая, уложенная короной вокруг головы коса была готова и закреплена костяными шпильками, Эльза взялась за платок.
— Смотри и учись, — платок складываем вот так, — она сложила его по диагонали, — кладём на голову, а концы выводим назад, — её пальцы ловко обернули ткань, — вот так перекрещиваем, чтобы один конец пошёл влево, другой вправо, выводим вперёд и завязываем вот здесь, — узел лёг точно за левым ухом, — а хвостики эти прячем под ткань.
Она отступила на шаг и посмотрела на меня, оценивая результат.
— Хорошо тебе как. Коса не видна, лоб закрыт и уши прикрыты. Узелок получился маленький, аккуратный, ничего нигде не торчит. Да и шея открыта, это красиво.
Я потянулась к своему зеркальцу. Из него на меня смотрела женщина, которую я даже не сразу узнала. Платок заметно изменил лицо, сделав строже, и, как ни странно, красивее. Без выбивающихся прядей, без пушащихся на висках волос черты лица стали строже, графичнее. Фиолетовый цвет красиво оттенил глаза, от чего они засияли ярче изумрудов.
— Ничего себе, — пробормотала я, ещё и ещё раз высматривая себя в зеркальце.
— Вот и я так думаю, — Эльза довольно улыбнулась.
— Спасибо, Эльза, ты волшебница!
— Что ты, помогла от души.
Эльза пошла собираться в дорогу, а я, вспоминая вчерашний вечер, улыбнулась. Торбранд, как я и ожидала, поначалу воспринял мою идею о том, чтобы взять Эльзу с собой, без восторга. Он стоял в своих покоях, проверяя перед отъездом свои вещи, и когда я сказала, что Эльза поедет с нами, его руки замерли на пряжке.
— Зачем, Лиза?
— Это не моя прихоть, Торбранд. Мне Роща подкинула образ, что мы с ней в месте.
— Что именно она тебе показала?
— Нас двоих в карете.
Он помолчал, обдумывая мои
