вместо масла на
shokupan, белый молочный хлеб.
— Аха-х, ну и физиономия у тебя, Такидзиро-кун, — настроение Уты стремительно рвануло вверх, она скрывать не стала. — Ради таких моментов, в принципе, и стоит жить.
— Можете МНЕ заново объяснить, что случилось, плюс расшифровать подоплёку этого звонка? — Хонока неодобрительно покосилась на подругу. — В чём проблема вернуть бандита в тюрьму, если отпустили напрасно?
— Когда задержанного отпускают из участка, это момент прекращения полицейского задержания. Полиция фиксирует в деле как процессуальный этап. — Якудза Миёси протянула руку к чужому арахису, Ута героически промолчала. — По устоявшимся правилам, в этот же день или на следующий следователь либо дежурный офицер сообщают об этом адвокату противной стороны, если адвокат официально заявил участие и контакт есть в деле.
— Ты участвуешь, а на твой контакт они не дозвонились? — уловила наконец Хаяси.
Борёкудан молча кивнула.
— Я не понимаю. Для освобождения должны быть основания, нет? — финансистка требовательно обвела всех взглядом.
— А чего ты меня сверлишь? Я никого не отпускала, у них вон спрашивай, — Ута не упустила момента и показала язык.
— Формула была такая: «Задержанный освобождён. Дальнейшее расследование продолжается. Персональные данные не подлежат разглашению», — мрачный метис поискал вокруг себя и отлил в стакан из бутылки Хьюги.
— А если по-простому?
— Когда в деле замешаны представители спецслужб, их можно таким образом увести из участка. Вывести из дела. Похоронить криминальный эпизод.
— Освободив от ответственности⁈ — ненаигранному возмущению финансистки не было предела.
— Угу. Причём абсолютно законно, — хмуро кивнул Решетников. — Моэко-тян этот фортель тоже сто процентов знает, она сейчас лучше расскажет.
* * *
Полицейский участок Meguro, Токио.
— Добро пожаловать. Чем могу помочь? — дежурный полицейский у стойки принял его за обычного посетителя.
— Моя фамилия Миёси, — Мая показал удостоверение члена Общественного Совета МВД.
Раньше он не вникал в нюансы (зачем?), однако по пути сюда благодаря старшей дочери настроился правильно. В отличие от многих других стран орган, в котором он теперь состоял, был не совещательным и не рекомендательным. Общественный Совет МВД Японии прямо вырабатывает политику и в принципе служит для управления полицией — чтобы последняя не стала инструментом исполнительной власти.
Система сдержек и противовесов, как говорит Моэко, буфер между Национальным Агентством Полиции и кабмином.
Занятные у судьбы повороты, глава Эдогава-кай про себя хмыкнул.
При виде документа тон полицейского изменился, он мгновенно встал:
— Прошу прощения. Одну минуту, пожалуйста. — Дальше позвонил начальству. — Прибыл член Комиссии общественной безопасности… Пришлите сопровождение…
Точно. Теперь же оно так называется, Общественный Совет был раньше.
Меньше чем через минуту появился дежурный инспектор:
— Благодарим за визит. Пожалуйста, пойдёмте со мной.
— Предлагаю начать с цели моего визита. — Мая не двинулся с места. — Я пришёл задать вопросы по поводу напавшего на меня человека. Он был задержан, передан полиции и меньше чем через час после прибытия сюда отпущен вами. Из этого участка.
Кто бы мог подумать, что я ещё до выборов окажусь в нынешней роли, кумитё про себя впечатлился личной метаморфозой. Чуден промысел богов.
— Это компетенция более высокого уровня. Пожалуйста, пройдёмте за мной. — Инспектор выглядел спокойным.
Кабинет, куда его привели, принадлежал руководству — стол, диван, кресла для посетителей, дорогой набор для чая.
— Пожалуйста, располагайтесь. Начальство сейчас будет, одна-две минуты.
В принципе, нормальный японский протокол, прикинул глава Эдогава-кай. Смотрим, что дальше.
Начальник участка и в самом деле появился через минуту. Он поклонился с порога:
— Прошу меня извините, что заставил ждать. Давайте разговаривать.
— Я хотел бы услышать ваши объяснения по поводу… — Мая пересказал звонок, сделанный из этого участка «помощнику адвоката Решетникову». — На всякий случай: отвечайте сейчас мне, пожалуйста, не как подвергшемуся нападению гражданину.
— Как члену Комиссии?
— Да.
— Я готов всё объяснить представителю контролирующего органа.
Глава 3
— Вчера я передал вашим сотрудникам двух задержанных, с видеозаписью и свидетелями. Сегодня мне сообщили, что один таки погиб, как я предполагал; а второй освобождён. — В кармане завибрировал телефон, Мая отключил, не глядя. — Объясните, на каком основании его отпустили.
Глаза полицейского, сверкнувшие в ответ, заставили насторожиться — Миёси-старший в свои годы уверенно определял по собеседнику, в каком направлении тот начнёт говорить, опыт главы Эдогава-кай компенсировал отсутствие специального образования, как у старшей дочери.
— Прошу меня извинить, — кажется, эта фраза у начальника участка сейчас будет звучать чаще, чем все остальные, вместе взятые. — Перед своим ответом могу ли я уточнить причину, по которой вы спрашиваете?
Удивления даже изображать не пришлось:
— Это естественный вопрос человека, который уверен, что дело очевидное.
— Вы сами признали, что напротив меня находитесь одновременно в двух ипостасях. Как тот самый пострадавший гражданин и как персона из контролирующего полицию органа, — кейши без перехода задумался, судя по лицу, собственные мысли ему активно не нравились. — Миёси-сан, я нахожусь в очень тяжёлом положении. С одной стороны не имею ничего против вас — лично мне всегда был симпатичен министр Мацуи.
«Вы с ним смогли найти общий язык, в чём-то даже стали соратниками, что полностью искупает в моих глазах ваше прошлое» — недосказанная часть только что в воздухе не повисла.
— Но?
— Но своими прямыми и неудобными вопросами вы растягиваете меня на шпагате между двумя стульями.
— Давайте уточним. Я здесь не для того, чтобы учинять дознания в ваш персональный адрес. Я пришёл как гражданин справиться о — как мне кажется — разночтении. Между тем, что предписано законом, и тем, что было сделано в этих стенах, — Мая хлопнул по крышке стола. — Если это поможет нашему диалогу, скажу прямо: время для конфронтации с моей точки зрения ещё не наступило.
— Вы уверены?
— Конечно. На первом курсе в учебном центре министерства обороны говорят: действия — лишь третий этап и ни в коем случае не ранее. — Фразы, брошенные Решетниковым, имеют свойство застревать в памяти. — Второй этап — оценка обстановки. Первый — сбор информации для этой оценки.
— Не знал, что вы учились там, — начальник участка добросовестно удивился.
— Не я, близкий друг дочери. Возвращаясь к нашему разговору: я сейчас нахожусь на первой стадии — пытаюсь у вас получить информацию. Вы заметили, я не скандалю, не повышаю тон? Не давлю никоим образом? Пытаюсь максимально остаться конструктивным несмотря на все эмоции, которые сейчас испытываю?
— Да.
«Но это ничего не значит», — якудза продолжил чужую фразу про себя. Досадно.
Ладно. Ко второму варианту нашего общения ещё успеем перейти, сперва следует попытаться найти общий язык. Всё-таки с омивари-сан мы потенциально на одной стороне — после убийства комиссара Янагиды.
— Для меня большая неожиданность, что такие разные роли
