сам, я никогда не тревожу других, в каких бы отношениях и насколько близок бы ни был.
— Моё предложение. Вы продолжаете играть в свою игру «А что, если» в участке Meguro, — кейши подъехал ближе на стуле на роликах. — Но смените персоналию партнёра по игре — будете играть не со мной.
— На кого сменю? Кто будет отвечать на мои вопросы, если не вы?
— Вы сейчас позвоните министру Мацуи, можно даже с видео. Расскажете, где находитесь, что делаете. Покажете меня. Ему доверяете безоговорочно?
— Допустим. Что потом?
— А потом попросите его: пусть он назовёт вам любого следователя в этом здании, которого знает лично.
Мая коротко задумался.
Собеседник истолковал его выражение лица по-своему:
— Я понятия не имею, на кого он укажет! Но он сам — бывший следователь и сориентируется очень быстро. Потом, — выделено интонацией, — я буду заниматься своими делами в этом кабинете и до конца дня даже не попытаюсь вникнуть, с кем и о чём вы разговариваете на моей территории.
Глава Эдогава-кай без труда перевёл на простой язык: я НЕ МОГУ (либо не хочу — по очень важным причинам, что одно и то же) отвечать вам лично, однако в этом здании есть те, кто может.
Пусть нужного человека вам укажет ваш собственный друг министр Мацуи? Потом идите и разговаривайте, хоть и в закрытых для простых людей помещениях типа рабочих комнат следователей и оперов. Я мешать не буду.
— Договорились. Спасибо. — Мая полез за телефоном, набрать министра.
Министр Мацуи к необычной просьбе отнёсся максимально серьёзно. Поначалу, правда, порывался что-то сказать, но буквально через секунду сменил курс:
— Навскидку из участка Meguro не знаю никого — те, кого застал я, уже не работают. Однако знаю, кого спросить. Подождите десять минут, нужный человек вас сам найдёт. Вы у начальника участка находитесь?
— Прошу меня простить за вынужденный антураж, — Мая вернул хозяину кабинета его же фразу. — Вы позволите, я пока побуду у вас?
— Конечно. И чтобы вы меня правильно понимали, Миёси-сан (кажется, ваши мысли упрямо сворачивают не в ту сторону): я лично не возражаю против вашей точки зрения. Просто я-служащий НЕ МОГУ отвечать на ваши вопросы, вы скоро поймёте, почему.
Появившийся примерно через четверть часа человек без затей всунул голову в двери, сам оставшись снаружи:
— М-м-м? — игнорируя посетителя, он вопросительно смотрел на руководство.
Занятный у них тут этикет.
— Миёси-сан, этот сотрудник ответит на все ваши вопросы, — начальник участка приподнялся с поклоном. — До свидания. Ещё раз извините за холодный приём.
— Идёмте ко мне, нас никто не побеспокоит, — кривоногий, низенький, полный человек лет на десять младше Мая уверенно направился вперёд, нисколько не беспокоясь о госте за спиной.
— Благодарю, ничего не нужно, — якудза занял первый попавшийся стул в небольшом помещении и торопливо поднял руку, упреждая движение толстяка в сторону электрического чайника. — Внимательно вас слушаю.
— Я немного не в контексте ваших телодвижений здесь. Пожалуйста, сообщите кратко суть проблемы? — хозяин кабинета особым пиететом не страдал, впрочем, так даже лучше, подумал кумитё. — Меня попросили с вами пообщаться откровенно, — выделил интонацией, — люди, которым я не могу отказать. Их, соответственно, как понимаю, попросили оттуда?.. — он поднял на мгновение глаза в потолок.
Вместо ответа глава Эдогава-кай положил на стол своё удостоверение члена Комиссии:
— Ваш шеф, от которого мы вышли, посоветовал мне обратиться к Мацуи Хироюки, чтоб тот указал проводника из ваших. С кем говорил Мацуи-сан, я не знаю, но через десять минут пришли вы.
— Проводника? — глаза полицейского округлились.
— Того, кто понимает в ваших тайных тропах юриспруденции. Фигурально, имею в виду.
— А-а-а, фу-ф. Позвольте? — следователь (или кто он тут) наконец обратил внимание на пластик документа. — Национальная Комиссия общественной безопасности. Стоп, вас зовут Миёси. Тот самый? — непосредственное оживление забавно смотрелось на круглом и отчасти комичном лице.
Якудза обескуражился. Кабинет серьёзный — две уровня защиты только на входе, плюс замок на биометрии. Если судить по глазам, человек с той стороны стола тоже непрост, однако его нетривиальная реакция…
— Да, это вы. — Омивари-сан тем временем что-то сопоставил и на свой вопрос ответил самостоятельно. — Принял. Ух ты, — он снова вспыхнул энтузиазмом.
Мая хотел было пошутить насчёт своего деда, носившего ту же фамилию, но в последнюю секунду удержался. Без эмоций в течение следующей минуты он пояснил подплёку:
— … таким образом я пришёл, чтобы понять, что происходит.
— А не поймёте, — колобок резко стал похож на чуть усталого, но доброжелательного школьного учителя, разменявшего третий десяток лет стажа.
— Не мой уровень? — многозначительно, с намёком.
— Боги упасите, уровень у вас как раз всем бы такой. Скорее, не ваша зона компетенции. Миёси-сан, что вы вообще знаете о внутренних приоритетах в наших структурах?
— Вы сейчас словно решаете, что и как мне объяснять: учителя в школе с таким лицом выбирают иллюстративный материал к уроку. У нас какая-то проблема в связи с моим вопросом? — вежливо (якудза в бюрократические игры тоже умел играть).
— Нет, проблем нет, — полицейский поморщился. — Вы же не с улицы, да и случилось всё персонально с вами. Миёси-сан, скажу в лоб: ничего у вас не выйдет. Не буду наматывать круги намёками.
— ???
— В некоторых случаях в нашей системе, а также в смежных государственных органах, все боятся общаться на табуированную тему. Вы подняли именно её. Поняли уже, кто на вас нападал?
— Государство, — Мая, не отвёл взгляда. — Мой консультант утверждает: по косвенным признакам, эти люди работают на государство. Работали, — поправился, — поскольку один из нападавщих погиб.
Решетников был не совсем его консультантом, формально — сотрудником дочери, но пусть.
— У вас хорошие консультанты, — глаза полицейского перестали моргать. — Они попали в точку. Приоткрою малоизвестный нюанс: по процедуре, если в происшествии замешаны сотрудники чувствительного государственного органа при исполнении — их личности могут быть скрыты.
— Такое возможно⁈ — ну и откровение, а казалось бы, не первый день живу, впечатлился Мая.
— Да, такое в Японии возможно. Ничего, если я стану отвечать прямо? Оно местами может выйти жёстко, без киношных иллюзий. Переживёте?
А он мне на удивление нравится, хмуро подумал глава Эдогава-кай. С такой физиономией юлить сложно (к моему счастью):
— Буду благодарен, ибо я за этим пришёл. До вас все толкли воду в ступе и никто ничего прямо не говорил.
— Потому что вам никто и не может ничего сказать.
— Даже с учётом этого? — кумитё кивнул на собственное удостоверение, лежащее на столе.
— Без разницы, порядок раскрытия информации определён. Точнее, порядок НЕраскрытия — вы к числу допущенных не относитесь.
— И как нам быть? — Мая
