кошкой, все же устоял, его встретил уже я, и на этот раз кулак пришелся во вполне себе мягкое. И хрупкое, потому что что-то отчётливо хрустнуло.
Из минусов ситуации — у Клыка с Валуном тоже были друзья. И друзей было много, и сидели они тут же. С соседних столов поднялись сразу человек шесть разномастного, дурно пахнущего и очень боевитого народа, от стойки метнулась знакомая рыжая девица в спортивном костюме — и понеслось. Летали кружки. Летали лавки. Летал, в какой-то момент, кто-то из торгашей, не успевший свалить с траектории. Одноглазый хозяин навеса орал что-то про убытки и Заступников, торговка пирогами азартно комментировала с безопасной дистанции, а мы… а мы дрались.
Было весело. Вот странная штука: та драка с Бугром воспринималась страшной, тяжелой и полной какой-то обреченности, а эта — почти праздником…арматурной содомии, да. Может, потому что за спиной стояли свои, может от большего масштаба — подоспевшие на шум ребята из тяжелой пехоты вломились в свалку с энтузиазмом людей, у которых неделю не было развлечений. Лейр — вот уж от кого не ждал — обнаружился на фланге, где с брезгливым лицом, но очень технично выключил из процесса какого-то бородача. Гесс стоял у опоры навеса, приоткрыв один глаз, и наблюдал с видом ученого, изучающего брачные игры павианов. Выпендрежник.
Рыжая, кстати, оказалась той ещё мясорубкой на ножках. Мне от нее прилетело дважды, оба раза непонятно откуда и очень чувствительно, и если бы не «Стойкость», по красоте улыбки мог бы конкурировать с Кривым. Валуна мы завалили втроем — я, Гусь и кто-то из пехоты, — и то не столько завалили, сколько он сам поскользнулся на разлитом пиве, а там уж мы воспользовались моментом. Заодно еще раз прописал уже успевшему оклематься Клыку, хороший такой хук в челюсть.
Победу — а это была именно победа, к моменту прибытия патруля навес оставался за нами, жалкие авантюристы откатилась зализывать раны, — победу я запомнил слабо. Кто-то совал мне кружку. Гусь ревел что-то ликующее. Хозяин навеса подсчитывал ущерб и уже прикидывал, с кого его взыскивать. А Ласка сидела на чудом уцелевшей бочке, болтала ногой, смотрела на все это безобразие сияющими глазами и, когда я, пошатываясь, добрел до нее, наклонилась к моему уху.
— За мою честь давно так не бились, — промурлыкала она. — Прямо баллада. Знаешь что, герой… Тебе — и твоим — у меня отныне скидка в четверть. Считай, мой вклад в оборону.
Воспользовался ли этой скидкой я? Воспользовался ли ею кто-то из моих доблестных сослуживцев? Сложно сказать.
Нас выстроили у баронского шатра — всех участников вчерашнего фестиваля песни и пляски, и наших, и не наших. Помятых, разукрашенных фингалами и царапинами старательно не смотрящих друг на друга. Перед строем прохаживался фон Аренн. Рядом стоял плешивый мужичок в дорогих доспехах, которому рыжая когда-то что-то втолковывала на мой счет. Как выяснилось, мастер Гервин, глава здешнего филиала Гильдии Авантюристов. Обрастаю знакомствами, да.
— Значит, так, придурки— начал фон Аренн. — плетей вам бы определенно не помешало. Кое-кого — почему-то он посмотрел на меня — можно было бы и вздернуть. Но есть идея получше.
— Гервин?
Плешивый выступил вперед. Голос у него оказался вполне командирский— видать, доспехи носились не только для понтов.
— Вира с обеих сторон, ущерб пополам, зачинщики… — он покосился на Клыка, и Клык сделал вид, что изучает облака, — зачинщики известны. И идея, куда пристроить избыток сил тоже есть.
— Есть, — согласился фон Аренн, и вот тут мне стало по-настоящему тревожно, потому что в его голосе прорезалось что-то, отдаленно похожее на удовольствие. — Нам нужны глаза за валом. Твари месяц как строятся, а что именно строят — не знает никто: вешки глушат наблюдающие техники, дальний просмотр слепнет, птицы-разведчики не возвращаются. Значит, пойдут люди. Как раз нашлись добровольцы. — Он обвел взглядом наш помятый строй, и удовольствие в голосе стало отчетливее. — Кто выживет — тому, считайте, залет прощен. Разойтись.
И мы разошлись. Молча. Даже Гусь молчал, что само по себе тянуло на знамение.
Состав, объявленный к полудню, сюрпризов не принес — в него аккуратно вошли все, кому вчера было слишком весело. От сотни: наша дозорная тройка в полном составе — Гесс с Лейром, как выяснилось, тоже засчитались участниками, и Гесс воспринял это со своим фирменным «ну есть и есть», хотя пальцем никого не тронул… вот что значит стоять рядом с друзьями, которые курили. Плюс Гусь, плюс Жердь. Старшим — Сайх, которому фон Аренн, судя по цвету лица десятника, популярно объяснил все, что думает о дисциплине во вверенном подразделении. От гильдии: Клык, Валун, рыжая — ее, оказывается, звали Ржава, характер соответствовал…умеют все-таки эти ауешники в нейминг, — и еще один товарищ, которого я узнал сразу. Худющий, в потертой кожанке, с лицом настолько неприметным, что оно забывалось быстрее, чем ты успевал его рассмотреть. Недорезанный Кранином и, судя по всему, качественно подлеченный. Старший от гильдии. Звали его — вернее, отзывался он на Нож, и на этом информация о нем исчерпывалась.
Одиннадцать человек. Рейд по болотами. Задача — обойти плацдарм тварей с северной, дальней стороны, куда никто еще не совался, срисовать, что они там строят, посчитать, что считается, и — особым пунктом, от магов — подобраться к центральной постройке. Потому что за месяц в середине бесовского лагеря выросло что-то, что даже выглядело нехорошо: кривая, растущая ввысь конструкция из кости, искаженного дерева и непонятно ещё чего, вокруг которой все так же непонятные вешки стояли уже не редкой цепочкой, а густым частоколом.
Жерди, к его неописуемому удовольствию, вручили амулет-накопитель размером с кирпич, который следовало пронести как можно ближе к объекту и продержать там не менее получаса. Магичка добавила пожеланий по образцам, ну как по заказу продуктов в супермаркете.
Командир добавил приказ фон Аренна провести картографирование и подсчет сил противника.
— Вопросы? — спросил под конец Сайх, оглядев наше воинство. Вид у воинства был кислый, свежие синяки цвели всеми цветами радуги. Смотрели обе половины отряда друг на друга с теплотой, добротой и пониманием.
— Один, гражданин начальник— поднял руку Клык, трогая языком челюсть, в которую я вчера так удачно зарядил. — А ежели твари нас там сожрут — это как, залет спишется посмертно или наследникам счет предъявят?
— Спишется, — без тени улыбки ответил
