её действия и превращая мою постель в Дионисов бутерброд.
Я был настолько вымотан переходами, что сопротивляться и протестовать не было сил. Шкура отъехала в сторону, и на пороге появилась Тали.
— О! Я вовремя. Чур я сверху!..
Мой взгляд был красноречивее любых слов.
— Шучу-шучу. Я по делу. Еды на пленников не хватит, так что придётся либо сокращать их численность, либо искать другие методы решения вопроса. Война сжирает ресурсы, гоблинов-добытчиков не хватает, а наши запасы совсем плачевные. Чего у нас много, так это примитивного оружия. Если план отправить Орочи в дипломатическую миссию ещё в силе, то выдай ему бесполезный тренировочный шлак, пусть обменяет на еду. Иначе… У нас ни полей, ни рассады, ничего не останется… — развела Тали руки в стороны, что я интерпретировал как фразу «такие дела».
Да, дела у нас плачевные… С утра нужно переопределить приоритет работ в поселении.
— Принял, сделаем. Разбудите меня, как вернётся Шрам, — сказал я и закрыл глаза, не обращая внимания на шастающую по груди руку. Руки…
Перед тем как отправиться в царство грёз, я прикинул часы до открытия подземелья и вылупления яйца… Где-то десять часов на питомца и сорок девять-пятьдесят на пятый ярус.
Сойдёт… И не с такими вызовами справлялись.
* * *
Проснулся от шума. Не тревожного, скорее делового, суетливого, характерного для утреннего Матрассийска. Но был он громче обычного. Значительно громче…
Через шкуру доносились голоса, топот ног, чьи-то распоряжения. Я скосил глаза вниз, приподнял голову. Так, трусы на месте, девушек нет, а значит, можно спокойно разбираться, что к чему…
Рассветало. Солнце всё ещё низко. Значит, часов шесть утра где-то.
Я натянул одежду, почесал голову под венком, нацепил амулет и остальную экипировку, подхватил меч и вышел на улицу.
Прямо перед домом вождя разворачивалось настоящее зрелище… По поселению вели колонну пленных. Жёлтая кожа, тусклые глаза, опущенные головы, побледневшие отростки под шеей. Руки связаны верёвками. Каждую группу из десяти пленных конвоировали два-три гоблина Шрама с копьями. Полторы сотни существ, только вчера населявших свои пещеры, теперь брели по чужому поселению, и им явно не нравилось увиденное.
Шрам шёл в голове колонны, гордо скрестив руки на груди. Круги под глазами ещё темнее, чем у Спартака вчера, но спину держит прямо, выпячивая подбородок.
Из пятидесяти бойцов, что он взял с собой, вернулись все, и ни один шкриняп не сбежал по дороге. Это, впрочем, говорит не столько о качестве конвоя, сколько о степени подавленности пленных.
— Вождь! — Шрам подошёл, коротко отдал честь. — Доставил всех. Сто сорок семь голов. Трое отстали, подождали, подтащили. Ни одного не потеряли. По дороге двое пытались отвязаться, мои парни быстро вразумили.
— Хорошо, Шрам. Веди их к тренировочному плацу рядом со святилищами. Пусть сядут на землю и ждут. Никуда не разбредаться, кормить пока не надо, только воды дать. Объясни им жестами. Тали, подойди!
Тали возникла рядом, будто и не уходила. Сон явно пошёл ей на пользу — глаза ясные, движения лёгкие.
— Помоги донести до них указания. Сейчас у них отдых. Попьют воды, отдохнут пару часов и пускай идут работать: таскать камни и палки. У нас дефицит материалов.
— Сделаю, вождь, — кивнула она и пошла в противоположную сторону. Я проследил за ней… Через две минуты она вернулась с прошлыми пленниками. Те увидели, кого мы привели, догадались, что стало с их поселением, и упали на колени опустошённые. И о чём они вообще думали? Может, о том, что мы проиграем их жалким силам, которые они оставили в той пещерной деревне? Ну да, ну да…
Тали стала общаться с одним из пленных, тот подошёл к пленному шаману и стал втолковывать ему, что от них всех хотят. Шкриняпы же тайком оглядывали Матрассийск, удивляясь его масштабу и многочисленным оркам.
Я глазами начал искать Миори. Хотел, чтобы она отправила кого-нибудь за муравьями, дабы те помогали таскать брёвна. И тут передо мной вспыхнуло золотистое системное уведомление:
[Ваше племя подчинило жителей крупного безымянного враждебного поселения! Все выжившие обитатели находятся в статусе военнопленных. Как лидер племени, вы должны определить их дальнейшую судьбу. Доступные варианты:
1. Интеграция. Пленники становятся полноправными жителями вашего поселения. Получают все бонусы и обязанности. Внимание: возможно значительное падение показателя «Счастье» из-за межрасовых конфликтов и культурных различий.
2. Порабощение. Пленники становятся рабами вашего племени. Выполняют тяжёлую работу и не считаются жителями поселения. Не влияют на общую статистику.
3. Жертвоприношение. Пленники приносятся в жертву вашему божеству. Вы получаете значительный прирост Веры и опыта. Все пленники погибают.]
Я читал и перечитывал уведомление, чувствуя, как в груди нарастает какое-то тяжёлое, неприятное ощущение… Каждый вариант хуже предыдущего…
Интеграция. Полторы сотни шкриняпов, враждебно настроенных, не понимающих нашего языка, с культурой, основанной на агрессии и шаманском безумии, среди моих гоблинов. Счастье рухнет, технологии затормозятся.
Мы только-только набрали темп, только вышли в Бронзовый век, только начали строить что-то серьёзное. Обрушить всё это ради благородного жеста? Нет, я не настолько альтруист. Может, в будущем это и принесёт пользу, но есть у меня стойкое ощущение, что это может породить кризис похлеще, чем открытие пятого яруса.
Жертвоприношение. Вера и опыт. Много Веры. Много опыта. Убить полторы сотни безоружных существ, которые сдались, потому что мы пообещали… А что мы пообещали? Формально ничего. Они капитулировали, потому что проиграли.
Многие сочли бы логичным их истребление. Но я пообещал себе не становиться чудовищем. Там, откуда я пришёл, такие вещи называются военными преступлениями. Здесь нет Гааги, нет Женевской конвенции, нет ООН. Но есть мои принципы, с которыми я пришёл в этот мир и которые пока, слава всем богам этого дурдома, я не растерял. Я хочу обучить гоблинов лучшему из того, что у меня есть. И это решение точно не входит в число добродетелей, на которых можно построить нашу легенду.
Рабство… Слово, от которого меня передёргивает. Хотя, по сути, военнопленных от рабов мало что отличает.
У меня не было ни желания, ни возможности подумать наперёд о том, во что выльются итоги нашего похода. И сейчас, когда Система назвала всё происходящее так, как оно есть на самом деле, пришло горькое осознание того, что в этом мире, в этих условиях оставаться чистеньким, не замарать руки сомнительными решениями не получится.
Рабство, угнетение, эксплуатация — всё то, от чего мой мир избавлялся веками, проходя через войны, революции и миллионы жертв, имеет все шансы расцвести в этом. И теперь
