— Сегодня задание простое. — шепнула Лида. — Дима должен подвести аппарат к причалу, а Юрке останется только захватить клешнями продольную балку.
— Мы такое сто раз проделывали в Артеке, помнишь? — добавил, тоже шёпотом, Середа. — Пара пустяков, если бы не центрифуга…
— Да… — я кивнул головой. — Если бы не центрифуга. Впрочем, надеюсь, Юрка справится.
Он не справился. в какой-то момент изображение на правом, Димином экране поплыло влево, потом закрутилось, ушло в сторону — и всё перечеркнул косой чёрный крест.
— Аварийное столкновение. — громко произнёс руководитель занятий. — Оценка повреждений: частичное разрушение фермы причала, деформация защитной рамы «краба». Возможны повреждения скафандра и серьёзная травма пилота. Упражнение закончено.
«Ага, сообразил я, а ведь это Дима накосячил, а Юрка-Кащей даже не получил шанса проявить себя. Ничего не поделаешь: командная работа — она такая…»
Звук, издаваемый центрифугой, тем временем изменился: теперь вместо гула электродвигателей слышны были только шуршание подшипников опорной конструкции, да свист воздуха, рассекаемого кабиной. Вращение быстро замедлялось и, наконец, прекратилось вовсе — в недрах механизмов что-то заскрипело, и кабинка остановилась точно напротив лёгкого мостика, на котором уже ждали двое техников в синих халатах. Один из них нажал кнопку на пульте, вмонтированном в поручень мостика, и кабинка неторопливо поползла по направлению к люку. Техники умело провернули запорные рукояти, и одного за другим извлекли из кабинки сначала Диму Ветрова, а за ним и Кащея. Обоих заметно шатало — Юрка почти висел на руках у встречающих.
— Кто-нибудь из вас хочет занять их место, ребята? — руководитель занятий (Середа уже успел поведать его прозвище — «Бобёр») повернулся к нам. — В капсулу загружаемся по двое: пилот — один из «юниоров», второй, карго-оператор — один из наших гостей. Упражнение на первый раз элементарное: разгон до четырёх «Же», колебательных движений кабины не предусмотрено.«Пилот» выполнит подход к условному пирсу на дистанцию двадцать три метра, его напарник ведёт отсчёт дистанции по дальномеру — это большое окошко с красными светящимися цифрами между рычагами. Трогать руками ничего не трогать, да это и бессмысленно: на время этого упражнения органы управления на пульте карго-оператора мы отключаем, работает только дальномер и указатели крена и тангажа. Ну что… — он обвёл нас насмешливым взглядом из-под очков, — Есть добровольцы?
Я вздохнул и поднял руку — и этого мгновения, потраченного на вздох, не хватило, чтобы опередить синхронно взлетевшие вверх ладошки Оли Молодых и Андрюхи. Что ж, пусть идут, могу и подождать. Что я, центрифуг в своей жизни не видел?..
— А сейчас самое интересное! — Геннадий Борисович заговорщицки подмигнул аудитории и перевернул доску. На обратной её стороне оказался красочный плакат, изображающий взлётно-посадочную полосу. На рулёжках стояли необычного вида самолёты; позади полосы имела место бетонированная площадка, над которой на невысоких решётчатых фермах было установлено кольцо «космического батута», очень похожее на то, что Ветрову уже приходилось видеть на космодроме. На площадке и рулёжных дорожках возле самолётов были обозначены фигурки людей и автомобили аэродромного обслуживания, и это позволяло оценить масштаб изображения. На взгляд Димы — внутренний диаметр «бублика», его, так сказать дырки, в которой должен возникать «горизонт событий», составляет что-то вроде четырёх-пяти метров, гораздо меньше и байконурского, и того, что действует на мысе Канаверал.
— Это проект малоразмерного «космического батута», который в самое ближайшее время начнут монтировать здесь, недалеко от нашего Центра Подготовки. Как видите, кроме площадки с «батутом» предполагается построить так же и ВВП, достаточно длинную, чтобы на неё могли садиться лёгкие орбитальные самолёты производства французского аэрокосмического концерна «Марсель-Дассо», испытания которых как раз сейчас в самом разгаре. Комплекс изначально будет рассчитан на заброски, начиная с низких орбит и до геостационара. Несмотря на свои сравнительно скромные размеры, всего четыре и семь десятых метра в диаметре, он позволит пропускать сквозь «горизонт событий», например, стандартные орбитальные грузовые контейнеры, швартовку которых некоторые из вас имели возможность наблюдать в прямом эфире. Главное же назначение нового комплекса — обучение и подготовка специалистов; недаром его разрабатывают и будут использовать совместно с МАИ, Бауманкой и Московским Энергетическим институтам, где с этого учебного года будут готовить специалистов для нужд Проекта.
Слушатели, и «юниоры» и московские гости, зашумели. Ещё бы — такое известие, настоящий, действующий космодром прямо у них под боком!
— Как многие из вас уже знают, — продолжал Геннадий Борисович, — разработка и производство разнообразных типов кораблей и вспомогательных аппаратов, предназначенных для использования с «космическими батутами», идут одновременно в СССР, США и Франции. При этом соблюдается своего рода разделение труда: так, наши конструкторы сосредоточены на тяжёлых кораблях, предназначенных для доставки на орбиту крупногабаритных грузов, американцы взяли на себя аппараты для дальних межорбитальных сообщений, в том числе, и между орбитами Земли и Луны. За французами же осталась крайне важная ниша малых аппаратов самого разного назначения: от уже знакомых вам орбитальных буксиров, до орбитальные самолётов, о которых уже шла речь, и орбитальных лихтеров, о которых мы поговорим отдельно.
Он снова повернулся к доске и с помощью одного из «юниоров» сменил плакаты. Дима тем временем нашёл глазами Лёшку Монахова — сын Геннадия Борисовича сидел в последнем ряду и, выражение на его физиономии было довольно-таки скучающее. Ну конечно, ему-то отец всё и так рассказал…
Физиономия у Лёшки была слегка зелёной — заняв место на большой центрифуге последним из группы, он согласился на предложение Бобра испробовать вместе с перегрузками и колебательные движения — и в результате сына Геннадия Борисовича пришлось выносить из кабины на руках. А потом срочно искать, во что бы он мог переодеться, поскольку его собственный форменный костюмчик, как и внутренности скафандра, несколько пострадали от встречи с остатками чересчур обильного завтрака.
— Итак, что такое орбитальный лихтер? — инженер сделал театральную паузу. — По сути, это тот же орбитальный контейнер, но с пилотской кабиной и собственными, пусть маломощными двигателями тяги и ориентации. Такие грузовые мини-корабли предполагается, как запускать с Земли, а потом возвращать для повторного использования, так и гонять на межорбитальных рейсах. Универсальная, в общем, рабочая лошадка.
Он перевернул лист — на нём красовалось изображение такого же лихтера, но только в бортах его имелось то, что Дима после недолгих колебаний определил для себя, как иллюминаторы. Расположенная ниже рисунок, на котором был показан тот же аппарат, но в разрезе, подтвердил его догадку.
— Это разрабатываемый сейчас пассажирский лихтер или «орбитальный автобус» на два десятка человек. Интересно, что наши французские коллеги изначально закладывают так называемый «туристический» вариант. Дело в том, что в перспективных планах Проекта значится большая орбитальная гостиница, по типу станции «Остров-1». Я понимаю, что это звучит несколько шокирующе — туризм в космосе, как такое возможно? — но, представьте себе, по оценках учёных-экономистов полёт на «пассажирском лихтере», как, впрочем, на орбитальном самолёте будет сопоставим с перелётом через Атлантику на «Конкроде». Недёшево, конечно, но вполне доступно даже для людей со средним достатком. И это неудивительно, ведь сами аппараты достаточно просты в плате технологии, и в серийном производстве будут гораздо дешевле не то, что «Конкордов», но даже среднемагистральных турбовинтовых лайнеров. И к тому же — практически нулевой, опять же, по сравнению с пассажирскими самолётами, расход горючего! Так что то, что сейчас звучит, как фантастика, вполне может стать самой, что ни на есть, реальностью — причём в самом ближайшем будущем. А вот это… — снова зашуршал сменяемый плакат, — это то, с чем вам, я надеюсь, предстоит иметь дело уже завтра…
