Сейчас посмотрим, Марья Ивановна. Не переживайте, всё исправим, — ответил я.
Я вошёл, снял обувь и осмотрелся. Квартира была простенькой, с прошлого раза ничего не изменилось. Да, жили они не богато, но здесь было чисто и уютно, а это, как по мне, самое важное в доме. Ведь это и есть смысл самого слова «Дом». Из-за закрытой двери дальней комнаты не доносилось ни звука, но я чувствовал, что там кто-то есть. Мой слух уловил учащённое дыхание, видимо, Дениска испугался гостей, а вот кроссовки со входа убрать забыл. Так себе из него конспиратор.
Я прошёл на кухню. Кран действительно капал. Проблема была простая, но я не спешил, чтобы не вызывать подозрений. Разложил инструмент, перекрыл воду, снял ручку и начал медленно разбирать узел.
— Денис дома? — спросил я вроде бы между делом, не глядя на хозяйку.
Марья Ивановна застыла в дверях.
— А зачем тебе Денис? — тихо спросила она.
— Хотел узнать, как он. После той истории, — ответил я.
Она потерла ладони о полотенце, заметно нервничая.
— Плохо он, Максим, — быстро зашептала старушка. — Совсем плохо. Заперся в комнате, почти не ест. Говорит, что ему нельзя выходить. Телефон выключил, на каждый шорох вздрагивает. Я уж и ругала его, и жалела, ничего не помогает.
— Кто-то угрожал? — прямо спросил я.
Она молчала слишком долго, и эта тишина сказала мне больше любых слов.
— Он не говорит, — наконец произнесла она. — Только повторяет, что если он рот откроет, его найдут.
Я вытащил старую прокладку и показал её старушке.
— Вот это, Марья Ивановна, причина капели. Маленькая резинка, а человеку жить мешает, — пояснил я. — С людьми примерно то же самое, не примешь правильное решение вовремя, так вообще все пойдет плохо.
Старушка смотрела на меня с тревогой, понимая, что разговор уже давно не про кран.
— Вы ему поможете? — тихо спросила она.
— Попробую. Но для начала он должен открыть дверь, — ответил я.
Она сжала губы, кивнула и пошла к дальней комнате.
— Дениска, открой, — робко позвала она. — Максим пришёл. Мастер.
За дверью что-то шевельнулось.
— Не надо, бабушка, — глухо ответил парень. — Пусть уходит.
— Денис, не дури, — попыталась убедить его бабушка.
— Я сказал, пусть уходит! — выкрикнул он.
И вот тогда в его голосе я услышал неподдельный страх. Поэтому вытер руки, подошёл к двери и сказал спокойно, почти равнодушно:
— Денис, я не полиция. Если бы хотел тебя сдать, пришёл бы не с сумкой инструментов, а с Петренко и понятыми.
Наступила тишина.
— Мне плевать на твои игры в прятки, — продолжил я. — Но если ты сейчас не откроешь, разговор будет через дверь, а это неудобно. И ты прекрасно знаешь, что никто не любит неудобную работу.
Ещё несколько секунд тишины, а потом щёлкнул замок. Денис выглядел хуже, чем я ожидал: худой и бледный, с синяками под глазами, а на руке была старая повязка. На столе стояла кружка, рядом лежал выключенный телефон. Шторы задернуты, света практически не было.
— Здравствуйте, — буркнул он, не глядя мне в глаза.
— Садись, — коротко приказал я.
— Это моя комната, — попытался возразить он.
— Тем более садись, — отрезал я.
Он хотел огрызнуться, но передумал и сел на край кровати. Марья Ивановна стояла за моей спиной, сцепив руки.
— Марья Ивановна, сделайте нам чай, пожалуйста, — попросил я мягко. — И дверь прикройте.
— Я… — начала она.
— Всё нормально, я его не съем, — успокоил я её.
Денис криво усмехнулся, но улыбка сразу пропала. Старушка поколебалась, потом вышла и прикрыла дверь. Я сел на стул напротив него, не слишком близко, чтобы не давить физически, но достаточно прямо, чтобы он не мог спрятать взгляд.
— Светлана Андреевна не может с тобой связаться, — начал я.
Он вздрогнул.
— Кто? — переспросил он.
— Не делай вид, что не понял, — чуть скривился я. — Прокуратура, казино, Сиплый, Сысоев, Кабан. Продолжать?
Денис нервно сглотнул.
— Я ничего не знаю, — тихо произнёс он.
— Знаешь, — уверенно ответил я.
— Не знаю! — почти выкрикнул он.
— Денис, ты не умеешь врать. — сказал я. — Мы оба были в том казино, глупо отрицать очевидные факты.
Он сжал кулаки, стараясь сдержаться.
— Вы не понимаете, — прошипел парень. — Они сказали, если я ещё раз что-то скажу, меня найдут. Бабушку тоже. Они знают, где мы живём.
— Кто сказал? — спросил я.
Он снова замолчал.
— Сиплый? — уточнил я.
— Нет, — ответил он.
— Люди Сысоева?
Денис отвёл взгляд.
— Значит, не только Сысоев, — заключил я. — Хорошо.
— Ничего хорошего! — сорвался Денис, но тут же сбавил голос, испугавшись собственного крика. — Вы не понимаете, они всё зачистили. Там ничего нет. Подвал пустой, все говорят, что я придумал. Если я пойду, а полицию, меня просто сольют.
— Вот теперь ты начал говорить по делу, — заметил я.
Он уставился на меня, а я чуть наклонился вперёд.
— Смотри, Денис. У тебя сейчас есть два варианта. Первый: ты сидишь в этой комнате, не включаешь телефон, дёргаешься от каждого шума и надеешься, что про тебя забудут. Плохая новость в том, что про свидетелей не забывают. Их или покупают, или убирают. Ты для покупки неинтересен, потому что, уж прости, но толку от тебя в будущем не будет.
Он побледнел ещё сильнее, практически став серым.
— Второй вариант, — продолжил я тем же спокойным голосом. — Ты выходишь из тени, становишься нормальным свидетелем, даёшь показания через правильных людей и получаешь хоть какую-то защиту. Не идеальную, не как в кино, но вполне себе настоящую. У меня есть контакт в прокуратуре, а ещё участковый, который понимает, где кончается бытовуха, а начинается уголовка.
— А вы кто такой вообще? — тихо спросил он. — Почему я должен вам верить?
Хороший вопрос, наконец-то он начал думать.
— Не должен, — ответил я. — Вера здесь вообще ни при чём. Ты должен выбрать, какой риск меньше. Сидеть здесь и ждать, пока тебя найдут люди, которым ты мешаешь, или пойти через меня к тем, кому выгодно раскрутить это дело.
— А если они и там всё купили?
