— спросил он.
— Тогда ты в проигрыше, — просто ответил я. — Но сидя здесь, ты точно проиграешь. А если будешь двигаться, то появится шанс.
Он опустил голову.
— Я не хотел, чтобы так вышло, — пробормотал он. — Я просто играл. Думал, отыграюсь. Потом занял. Потом ещё. Потом бабкины деньги… Я не хотел.
— Все игроманы сначала не хотят, — заметил я.
Он всхлипнул, но удержался.
— Сиплый сказал, что если я буду молчать, всё забудется, — пробормотал парень.
— Сиплый исчез, — отрезал я.
Денис поднял на меня глаза.
— Что? — и снова испуг в голосе.
— Исчез после того как решил сотрудничать. Но судя по всему, неокончательно. Сысоев, возможно, не будет сидеть вечно. И если он найдет вас раньше, чем вы найдете меня, то я даже прийти на ваши похороны не успею.
Он резко выдохнул, будто я ударил его под дых.
— Зачем вы так говорите? — прошептал он.
— Потому что бабушка тебе врёт из любви, — ответил я. — Говорит, что всё обойдётся. А я говорю правду, потому что мне нет смысла гладить тебя по голове. Ты уже наделал глупостей. Теперь выбирай: сделаешь еще одну, сидя здесь, или начнёшь исправляться, засадив надолго Сысоева и его компашку.
За дверью тихо звякнула чашка. Марья Ивановна, конечно, слушала. Старые двери вообще существуют для того, чтобы делать вид, будто за ними ничего не слышно. Денис закрыл лицо руками.
— Я боюсь, — признался он.
— Это нормально, — кивнул я, — Страх, если его правильно использовать, помогает выжить, — сказал я.
— А если я соглашусь? — спросил он.
— Тогда я позвоню Светлане Андреевне. Не сейчас, а когда ты будешь готов. Завтра, послезавтра, через неделю, если Сысоев к тому моменту не выйдет… — при этих словах я слегка усмехнулся. — Мы договоримся, как ты дашь показания. И ты включишь телефон только тогда, когда я скажу.
— А бабушка? — с тревогой спросил он.
— Бабушку трогать никому не выгодно, это уже другая статья и другие последствия, — успокоил я его. — Но я поговорю с Петренко. Пусть чаще появляется рядом, ну так, для профилактики.
— Вы правда можете? — с надеждой спросил он.
— Я не волшебник, Денис, — честно признался я. — Я просто умею чинить то, что другие ломают. Трубы или людей, в зависимости от обстоятельств.
Он молчал долго, а потом кивнул, но довольно слабо.
— Я подумаю, — пробормотал он.
— Нет, — сказал я, отчего он вздрогнул. — У тебя было достаточно времени подумать, пока сидел в своей берлоге. Сейчас ты говоришь мне: да или нет. И даже не для протокола, а для самого себя.
Он сжал зубы, а потом выдохнул.
— Да. Я… я попробую. Только не сегодня, — пробормотал парень. — Мне надо собраться.
— Хорошо, но не затягивай, завтра я с тобой свяжусь, — поставил я условие. — Но если ты не ответишь, то я решу, что ты опять спрятался, и разговор станет жёстче.
— Понял, — кивнул он.
— Телефон пока не включай, — сказал я. — Мой номер есть у Марьи Ивановны. Если что, я найду способ с тобой поговорить.
— Хорошо, — тихо ответил он.
Я вышел из комнаты. Марья Ивановна стояла на кухне рядом с чайником, и глаза у неё были красные. Она быстро отвернулась, будто я мог заметить её слабость. Хотя, если быть откровенным, я её прекрасно понимал.
— Кран я доделаю, — сказал я спокойно.
— Максим… — начала она и замолчала.
— Всё нормально. Не благодарите заранее, пока ещё не за что, — ответил я.
Я вернулся к раковине, собрал кран до конца, открыл воду и проверил соединение. Капель больше не было. Маленькая победа, зато честная. Марья Ивановна стояла рядом и смотрела то на кран, то на меня.
— Сколько я тебе должна, милок? — спросила она.
— Нисколько, — ответил я.
— Нет, так нельзя, — всполошилась она. — Ты работал.
— Тогда чай сделайте Денису и себе, — предложил я. — И окна в его комнате откройте. Там воздух… я даже сравнивать его не буду из уважения к вам.
Она неожиданно всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.
— Вы хороший человек, Максим.
Я убрал инструмент в сумку.
— Не спешите с выводами, Марья Ивановна, — слегка улыбнулся я. — Жизнь — непредсказуемая штука. Что будет завтра или даже этой ночью, никто из нас не может предугадать. Но если не строить планы, то точно ничего не произойдёт.
— Красиво сказал, — улыбнулась старушка и тут же засуетилась у плиты. — Постой, не уходи. Я же знаю, что ты один живёшь, так возьми если не деньги, то пирог, — она достала из духовки большое блюдо, накрытое полотенцем (наверное, я их скоро начну опасаться) и протянула мне. — Вот, сама испекла, буквально пару часов назад. С картошкой и мясом.
— А вот за это спасибо, Марья Ивановна, — благодарно улыбнулся я. — Действительно, бартер иногда выглядит лучше налички.
Глава 21
Домой я вернулся уже затемно. Дюбель встретил у двери, как обычно, но стоило мне войти, как кот чуть склонил голову набок и с интересом посмотрел на меня, будто считывал мысли. Не удивлюсь, если у этих животных есть такая функция, просто они о ней никому не рассказывают, и не потому, что не умеют говорить, а просто потому что не хотят. Либо ленивые, либо слишком умные. А может и то и другое сразу.
— И тебе привет, пушистый, — сказал я, снимая куртку и бросая её на стул. — Да, да, я снова строил наше будущее, и ты это знаешь. Это у тебя работа простая, шерстяная авария. Есть, спать и ни в коем случае не лезть в розетки. Вроде бы справляешься, раз мы ещё не считаемся погорельцами.
Кот тихо мяукнул и осторожно ткнулся лбом мне в ботинок, без своей обычной наглости. Да, всё же он всё почувствовал. Животные вообще иногда кажутся мне умнее людей, потому что не умеют врать. У них в жизни всё просто, даже несмотря на то, что сама по себе жизнь может быть той ещё дрянью. Кот либо голоден, либо нет, и уже от
