я теперь тоже по бартеру работаю.
— Скоро откроем отдельное направление: сантехника за соленья, электрика за варенье, — пошутил я.
— А ты не смейся, — ответил он. — Народ такое любит, это и есть настоящее доверие.
Он сказал это просто, но попал точно в цель. Я кивнул, потому что доверие действительно часто начиналось когда человек видел, что ты не пытаешься выжать из него последнее.
Несколько минут мы ели молча, слушая, как за воротами проезжают машины и где-то кто-то громко матерится. Гаражи жили своей жизнью, и именно поэтому слежка напрягла меня, в этом месте у меня появился тыл, а я не люблю, когда его надежность оказывается под вопросом.
Степаныч вытер пальцы о салфетку и посмотрел на меня уже серьёзнее.
— Кстати, Петька звонил, — сообщил он.
— Хозяин гаража? — уточнил я.
— Он самый. Делал вид, что просто интересуется как у меня жизнь, но смотрелось это настолько смешно, что я еле удержался от того чтобы не заржать в трубку. Понятно что его на самом деле интересовало. После расспросов о том С как ты тут и много ли переделал, как-то невзначай сообщил, что слышал про Сысоева, Кабана и полицию.
— Не удивлён, — хмыкнул я.
— Он нервничает, Максим, — сказал Степаныч, подавшись вперёд. — Гараж-то его по бумагам. А тут сначала ремонт такой, будто ты не снимаешь его, а открываешь мастерскую. А потом с этими бандитами замес… ты же понимаешь, что он может прийти в любое время и заявить, чтобы ты сваливал.
— Тогда почему он не позвонил мне напрямую? — спросил я. — Номер телефона имеется.
— Имеется-то имеется, — отмахнулся Степаныч. — Вот только он из тех, кто сначала через третьих людей всё разузнает, а потом уже решает, что делать.
— Значит, пришло время поговорить с ним тет-а-тет, — решил я. — Так-то ты прав, возможно, я поспешил, — и тут же хитро прищурился. — Или у меня есть тактика, которой я придерживаюсь.
Степаныч кивнул, но лицо у него осталось озабоченным.
— Только не дави сразу. Он мужик мутноватый, но не плохой, — попросил Степаныч. — Просто жадный и трусливый. Если решит, что у него из-за тебя проблемы будут, начнёт выкручиваться.
— Я понимаю. Надо будет или закрепить договор официально, или просто выкупить гараж, — ответил я.
— Выкупить было бы лучше, — согласился Степаныч. — А то вложился ты уже прилично. Жалко будет, если Петька завтра проснётся бизнесменом и решит цену в три раза поднять.
— Если он проснётся бизнесменом, я быстро объясню ему основы рыночной экономики, — холодно заметил я.
— Вот этого я и боюсь, — вздохнул старик. — Ты когда объясняешь, у людей потом почему-то руки трясутся.
Я усмехнулся и доел свою порцию.
— Ладно, — произнёс я, отряхивая руки. — С Петькой разберёмся. Сейчас есть дело поважнее.
Степаныч сразу насторожился, приподняв брови.
— Опять что-то задумал? — спросил он.
— Марья Ивановна, — просто ответил я. — Она недавно просила посмотреть, что там с краном, заодно и внука её навещу, раз уж так сложилось.
Старик помрачнел.
— Тот самый, что бабкины деньги в казино спустил? — уточнил он.
— Ага, — подтвердил я.
— И что с ним? — не понял Степаныч.
— Боится, наверное, — ответил я, пожимая плечами. — Тут видишь какая загогулина, я ведь сегодня с прокуроршей встретился на вызове.
— Той самой, что Ильича прижать хотела? — Степаныч почему-то даже обрадовался.
— Именно с ней, Светланой Андреевной, — кивнул я. — Так вот, новости неутешительные. Она сказала, что дело по казино Сысоева разваливается: Сиплого же отпустили, а он и исчез, Денис молчит теперь и на связь не выходит, а подвал тот оказался пустой. Если Дениса не вытянуть сейчас, потом может быть поздно.
Степаныч помолчал, а потом в один присест доел огурец.
— Думаешь, его могут убрать? — тихо спросил он.
— Думаю, что люди, которые чистят хвосты, не любят нервных свидетелей, — пояснил я.
— Мерзость какая, — прошептал старик.
— Обычная бытовая мерзость, просто уровнем выше, — ответил я.
Я встал, убрал всё со стола и собрал инструмент в сумку.
— Я с тобой? — спросил Степаныч.
— Нет, конечно, Степаныч, — усмехнулся я. — С краном я как-нибудь сам справлюсь, а вот с Дениской надо говорить именно так, как я люблю. Но тебе это не нравится, так что… — я развёл руками, — поезжай домой, жене привет, и готовься к завтрашнему дню, работы у нас валом. Кстати, если Петька опять позвонит, скажи, что я сам с ним свяжусь.
— А если там у Марьи Ивановны не один Денис? — с тревогой уточнил он.
— Тогда я буду очень удивлён и немного занят, — снова усмехнулся я.
— Максим, — Степаныч посмотрел на меня почти по-отечески. — Ты давай там только без геройства, ты же понимаешь, что за таким бизнесом большие люди стоят.
— Я не геройствую, я просто работаю, — ответил я.
— Вот это ты сейчас сказал как человек, который точно полезет в неприятности, — проворчал он.
— Я просто зайду к бабушке починить кран, — добавил я.
— Ага, и случайно проведёшь допрос его внука, — буркнул он. — Ладно, езжай. Только позвони потом.
— Позвоню, — кивнул я.
— И огурцы не забудь домой забрать, а то я знаю тебя. Оставишь тут, потом Сява обидится, что его бартер не оценили. Кстати, — Степаныч достал из сумки банку с чем-то темно-красным, это то самое варенье. У нас-то дома его хватает, а вот тебе пригодится. И не отнекивайся, ты слишком много думаешь, я для работы мозга нужны углеводы. Так что вот, — он поставил банку на стол и тоже поднялся, — можно сказать, твой процент.
— Спасибо, — улыбнулся в ответ я.
* * *
Марья Ивановна открыла почти сразу. Маленькая и сухая (но я-то помнил сколько в ней силы), в чистом халате и с тем самым полотенцем в руках. Лицо у нее было напряженное, но при виде меня она облегченно выдохнула.
— Максим, проходи, проходи, милок, — засуетилась она, отступая в сторону и пропуская меня внутрь. — Я уж думала, ты не сможешь сегодня. Кран совсем замучил, капает и капает, ночью спать нельзя.
—
