для костомукшан было бы полезным. Вот только к концу месяца они бы меня ещё больше возненавидели — однозначно. Передо мной же теперь стояла прямо противоположная задача: чтобы парни воспылали ко мне… дружелюбием. Поэтому тему с боевыми искусствами я признал негодной для моих нужд. Опирался я в этом вопросе именно на свои нужды — не на чужие.
От поездки в «Ноту» Колян и Василий сегодня отказались. Дроздов сообщил, что отправится туда завтра (в субботу) и ушёл на третий этаж, где у его сокурсников сегодня вновь наметилась вечеринка. Мичурин сказал, что на компьютерные игры у него нет времени. Мужественно подавил печальный вздох и назвал компьютерные игры бессмысленным занятием. При этом он стрельнул взглядом в сторону уже явившейся к нам в комнату Плотникову: убедился, что та его услышала.
Я пожелал Василию и Оксане хорошего вечера, забросил на спину пока ещё почти невесомый рюкзак (банки с пивом дожидались меня в ларьке около входа в метро). Ксюша и Вася явно порадовались моему уходу: радостно со мной попрощались. Я вздохнул при мысли о том, что наверняка бы нашёл для себя на вечер занятие получше, чем сочинение очередной никому не нужной главы. Зашагал по коридору общежития навстречу доносившимся с нижних этажей звукам музыки.
На четвёртом этаже я сбавил шаг, взглянул в конец коридора: в направлении комнаты первокурсников костомукшан. Сегодня там было на удивление тихо. Не увидел я там и курильщиков. Снова вспомнил, как гонял в недавнем сне Светлицкого и Олечкина по умывальной комнате: мутузил их боксёрскими перчатками. Я прошёлся вдоль перил лестницы, около ступеней остановился. Потому что мой «почищенный» дневным сном разум неожиданно выдал мне интересную идею.
Я хмыкнул, поправил на плече лямку рюкзака и посмотрел на часы. Вася и Ксюша выпроводили меня пораньше — на метро я успевал… с хорошим запасом по времени. Я озадаченно потёр свежевыбритый подбородок, прислушался к звучавшей на третьем этаже мелодии. «…Что же тебя снова манит куда-то, — различил я слова песни, — что ты так ясно видел во сне?» Я отметил, что во сне видел совсем не то, над чем задумался сейчас. Решил, что нынешняя идея выглядела… перспективно.
Сам у себя спросил:
— Ну, а какие ещё варианты?
Ответил:
— Никаких.
Я стукнул ладонью по перилам лестницы, словно те передо мной провинились. Решительно зашагал в направлении умывальной комнаты. Прислушался. Певец с третьего этажа сыпал мне вслед вопросами (называл меня «мальчик-бродяга» и интересовался, что же я ищу). Его голос становился всё тише, отдалялся. Со стороны комнаты костомукшан по-прежнему не доносилось ни звука. Я даже подумал, что там сейчас никого не было. Отметил, что эта мысль меня совсем не расстроила.
До комнаты я всё же дошел. Постучал в дверь… которую уже через пару секунд приоткрыли. Я увидел увенчанного каштановыми кудрями Лёню Олечкина. Заметил в его глазах удивление, тут же сменившееся тревогой. Я вдохнул запах табачного дыма и недавно заваренной лапши быстрого приготовления (такую временами поглощали и мои соседи по комнате). Заметил направленные на меня из глубины комнаты взгляды первокурсников. Изобразил дружескую улыбку.
— Привет, — сказал я. — Войду?
Легонько толкнул Олечкина кулаком в грудь.
Леонид побледнел, попятился.
— Эээ… — проблеял он.
Я перешагнул порог, спросил:
— Чем занимаетесь, парни?
Заметил, что лежавший на кровати с кассетным плеером на груди Светлицкий привстал и вынул из ушей наушники. Парни из группы ГТ-3–95 опустили руки под стол, словно спрятали от меня игральные карты (большая часть колоды всё же осталась на столешнице).
— Ни…чем, — произнёс Олечкин. — А что такое?
— Ничего страшного, — заверил я.
По взглядам костомукшан понял, что их владельцы мне не поверили.
— Парни, помнится, что вы в «Цивилизацию» играть любите? — сказал я. — Нет желания в неё сыграть? Сегодня ночью.
Костомукшане растерянно переглянулись.
— А что… Наташка разрешила? — спросил стоявший в шаге то меня Олечкин.
Он нервно потеребил пуговицу на своей потёртой байковой рубашке.
— Наташка не разрешила, — ответил я. — Но есть другой вариант.
Я в общих чертах рассказал парням, что такое редакция музыкального журнала «Нота», где она находилась, и в каких целях студенты нашего университета уже второй год использовали стоявшие там компьютеры. В глазах костомукшан мелькнуло понимание, словно они слышали о «Ноте» не в первый раз. Я сообщил, что направлялся в Средний Кисловский переулок «прямо сейчас». Заявил, что если Светлицкий и Олечкин не боятся, что уснут завтра на лекция, то возьму их с собой.
— А мы? — хором спросили представители группы ГТ-3–95.
Я развёл руками и ответил:
— Сегодня возьму только двоих, парни. Своих. Без обид.
Взглянул на Лёню и Игоря.
— Парни, так вы со мной? — спросил я. — Решайтесь скорее. Скоро метро закроется.
Я демонстративно постучал пальцем по стеклу наручных часов.
Лёня и Игорь переглянулись.
— С тобой, — ответил Светлицкий.
— Сейчас мы соберёмся, — сказал Олечкин. — Максим, подожди пару минут.
* * *
По пути к метро я рассказа Светлицкому и Олечкину, в какие игры обычно рубились в «Ноте»: сообщил костомукшанам примерно ту же информацию, которую получил от Васи Мичурина ровно три недели назад (перед первым посещение редакции музыкального журнала). Парни поначалу слушали меня настороженно. Но при упоминании названий установленных на компьютерах в «Ноте» игр глаза костомукшан восторженно заблестели. В метро мы поменялись ролями: я из рассказчика превратился в слушателя. Лёня и Игорь оказались фанатами компьютерных технологий и начинающими программистами. Они буквально засыпали меня рассказами о своих прежних игровых достижениях и о мечтах по созданию (в будущем) собственной игры.
— Парни, вы с универом не ошиблись? — спросил я. — У нас на программистов не учат.
— Мы сами научимся, — заявил Олечкин.
Он махнул рукой.
— Сюда поступить было проще, — сказал Светлицкий. — Мы что ли зря два года в лицейском классе отпахали?
Уже на выходе со станции метро «Арбатская» я посвятил костомукшан в тонкости придуманной старшекурсниками «шпионской игры»: рассказал им о звонке в «Ноту» из таксофона и о «правильном» повороте камеры наружного наблюдения над входом в редакцию. К таксофону я не пошёл — потому что номер телефона редакции так и не выяснил. Зато смотревшая в противоположную от нас сторону улицы камера сообщила: придётся погулять на свежем воздухе. Ночной воздух был действительно свежим. В Среднем Кисловском переулке он сегодня пропах мочой и ароматом прелой листвы.
