скрытое задание «Поощрение смелости»
Вы получили 5 очков опыта
Я улыбнулся и подумал о том, что Аркаша Мамонтов не такой уж плохой парень — точно, не бесполезный.
Я ещё улыбался, когда надписи в воздухе передо мной сменились.
Доступно задание «Наладить отношения с одногруппниками»
Срок выполнения: 30 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Я невольно выругался и пробормотал:
— Наладить? Это что значит? Можно поконкретнее?
Ответ я ожидаемо не получил.
Поэтому сказал:
— За месяц? Зачем? Ничего получше не придумали?
Позади золотистых надписей я увидел лицо Зайцевой. Заметил тревогу в Наташиных глазах.
Зайцева шагнула ко мне сквозь строки сообщения от игры и тихо спросила:
— Максим, ты со мной разговариваешь?
— Сам с собой.
— Максим, у тебя всё нормально?
— Да, — ответил я.
Игра меня услышала — сообщила:
Задание принято
Глава 19
Без утренней активации способности «Второе дыхание» я чувствовал себя во время занятий в университете уставшим и не выспавшимся. Уже к концу учебного дня пообещал себе, что вечером «Вторым дыханием» точно воспользуюсь. Если сон не исправит моё самочувствие перед намеченной на сегодняшний вечер поездкой. Я запланировал, что по возвращении в общежитие часа три-четыре посплю. Чтобы мозг ночью осилил работу над новой главой. План главы был давно расписан на бумаге и украшен узорами в виде советских танков: я сделал это во время лекций ещё в начале недели. Получение очков опыта за написание книги теперь виделось мне едва ли не идеальным заданием. В сравнении с двумя другими, на которые я тоже уже согласился.
Задание «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть» я сам себе трактовал так: с моей помощью Наташа напишет роман. На помощь Наташе я получил тот же срок, как и на написание моей книги. Поэтому прикинул, что это схожие задания. Да и сама Зайцева определила создание романа, как свою ближайшую цель. С опытом я пролечу, если четвёртая часть этой «помощи» подразумевала получение Наташей Зайцевой (с моей помощью) славы и богатства. Более того: тогда я получу от игры такое же поощрение, как за отказ сражаться с Майком Тайсоном. Я пока смотрел на задание игры с оптимистичной точки зрения. С рассмотрением пессимистичного варианта (в котором фигурировали Наташины «слава и богатство») пока не спешил. Но всё же помнил о нём — его вероятность меня не радовала.
Уже только название другого «повисшего» на мне задания портило мне настроение. «Наладить отношения с одногруппниками» — что это вообще значило? Какие никакие отношения с одногруппниками у меня были. Получается, что под словом «наладить» подразумевалось слово улучшить? С кем именно я должен улучшить эти «отношения»? Оксана Плотникова и Наташа Зайцева тоже учились вместе со мной — с ними я вполне «ладил». Это не считалось? Подружиться с Аркашей Мамонтовым? Такая трактовка задания не привела меня в восторг. Я бы предпочёл вместо неё сразу получить разряд боли в затылок. Но расставаться с уже брошенными в копилку очками опыта не хотел совершенно. Понадеялся, что Мамонтов станет таким же «исключением», как Плотникова и Зайцева.
К окончанию сегодняшнего учебного дня я почти убедил себя, что под понятием «одногруппники» игра подразумевала тех представителей группы ГТ-1–95, которые проживали в общежитии на улице Студенческая. Потому что с москвичами я особенно и не ссорился. Разве что их настроил против меня Мамонтов. Но эту настройку сменить мне представлялось простым делом. Я надеялся даже, что она сменится и без моего участия: едва только поостынет пыл старосты. Когда же я размышлял о проживавших в общежитии одногруппниках, то невольно подразумевал только парней. А если конкретно, то костомукшан Леонида Олечкина и Игоря Светлицкого, с интересами которых пересёкся уже не раз. В поезде метро по пути в общежития я подумал именно о них.
Вспомнил, что Олечкин и Светлицкий ещё недавно были одноклассниками Зайцевой.
По пути от станции метро «Студенческая» до общежития я расспросил о них Наташу.
— Нормальные парни, — сказала Зайцева. — Умные. Не без чудинки, конечно. Но у кого её нет?
* * *
Вернувшись в общежитие, я первым делом разложил на кровати страницы с конспектами лекций и воспользовался способностью «Зубрила». Сделал это до появления моих соседей по комнате, чтобы снова не нарваться на их вопросы и подколы. Сам прекрасно понимал, что эта моя игра в домино с ксерокопиями выглядела странной. Теперь я не привлекал к ней внимание своих соседей по комнате. Проделывал этот уже вошедший у меня в привычку ритуал, будучи в одиночестве.
Покончил с запоминанием очередной порции конспектов за минуту до появления Зайцевой. Раздумывал над вопросом: сразу лягу спать, или после чаепития? Почувствовал: хот-догу в моём желудке было одиноко. Рассматривал содержимое холодильника в тот самый момент, когда услышал стук в дверь. Наташа ещё у порога порадовала меня радостной улыбкой и ямочками на щеках. Протянула мне новенькую картонную папку и заявила, что там лежали отредактированные главы моей книги.
— Посмотришь? — спросила Наташа.
— Конечно. Прямо сейчас.
Я поблагодарил Зайцеву и отправил её в компании с чайником на кухню. Бросил папку на стол — заглянул в неё, как и обещал. Откорректированный текст на первой станице мало чем отличался от прежнего — на мой взгляд. Я пожал плечами и решил, что всё же съем пару бутербродов со сливочным маслом и с черничным вареньем, чтобы они не преследовали меня во сне. К Наташиному возвращению я уже накрыл на стол и даже проглотил один бутерброд всухомятку.
Зайцева водрузила горячий чайник поверх уложенной на столешницу разделочной доски, указала на папку и спросила:
— Ну? Как тебе, Максим? Ведь лучше же стало?
— Намного лучше! — заверил я. — Спасибо тебе огромное.
* * *
Часть плана на сегодня я выполнил: на удивление хорошо поспал. Вечером почувствовал себя бодрым, словно после активации «Второго дыхания». Но настроение было так себе. Потому что я хорошо запомнил, как вместо прогулок под пальмами с симпатичными мулатками я в недавнем сне учил азам боевых искусств Светлицкого и Олечкина. Там, во сне, я устроил костомукшанам тренировки не на природе и даже не в нормальном спортзале — гонял парней по умывальной комнате на четвёртом этаже общаги.
— Дурной спит — дурное снится, — пробормотал я, когда укладывал в Васин рюкзак папку с бумагой и дискетой.
Идею научить Леонида и Игоря драться я обдумал сразу же после вечернего пробуждения. Пришёл к выводу, что такое обучение
