глаза.
— Завтра же извинишься перед Уваровым, — сказал я. — Так, чтобы тебя вся наша группа услышала. Не сделаешь этого — завтра вечером я тебя накажу. Будет больно и обидно — тебе. Обещаю. Не извинишься и послезавтра — накажу снова. В воскресенье накажу тебя для профилактики, если Уваров не получит твои извинения. В понедельник… ну, ты понял. Ты понял меня⁈
Аркадий дёрнулся, вскинул перед собой руки. Его губы задрожали, как и пальцы на руках. Мамонтов зажмурился.
Я секунду выждал и сказал:
— Не слышу ответ.
— Понял, — едва слышно произнёс Аркадий.
— Повтори, я не расслышал.
— Понял! Понял!
На втором «понял» голос Мамонтова дал петуха.
Аркадий судорожно вздохнул.
— Прекрасно, — сказал я. — С этим разобрались. Я надеюсь. Теперь второй момент: никаких жалоб в деканат или куда-либо ещё. На меня и на Василия. Вообще ни на кого не жалуйся. Без моего разрешения. Пацанам в жилетки плачься сколько угодно. С этим проблем нет: на это мне плевать. За жалобы в официальные инстанции я тебя накажу: сурово и жестоко, обещаю. Это ясно?
Мамонтов тряхнул головой.
— Не слышу ответ! — сказал я.
— Ясно. Я понял.
Аркадий снова закивал.
— Очень хорошо, — похвалил я. — Теперь третий момент. Который касается нашей учёбы. Слушай внимательно, Аркаша. Запоминай. Не говори потом, что не я тебя не предупредил. Любить меня не нужно. Мне твоя любовь без надобности. Как ты ко мне относишься — мне вообще фиолетово. Но узнаю, что ты мне пакостишь в универе… прогулы ставишь или… дальше по списку — накажу. Уяснил?
— Уяснил, — сказал Мамонтов.
Он немного оттаял: понял, что бить его прямо сейчас я не намеревался. Уже смелее посмотрел мне в лицо.
Я ухмыльнулся и спросил:
— Врезать тебе, для стимуляции памяти?
Аркадий отшатнулся, покачал головой. Снова выставил перед собой руки с растопыренными пальцами.
— Не надо, — ответил он. — Я всё запомнил.
Я улыбнулся. Бросил взгляд на циферблат стоявших на тумбочке часов. Почувствовал, что всё же устал сегодня и хочу спать.
Снова посмотрел на Мамонтова и сказал:
— Надеюсь на твоё здравомыслие, Аркаша. Честно тебе признаюсь: тратить на тебя время и энергию мне совсем не улыбается. Не зли меня, Мамонтов. Сделай, как я сказал. И всё у тебя наладится. Относительно, разумеется. Да!… и ещё один момент. О нашем разговоре не особенно болтай. Мне на это, в принципе, наплевать. Но… сам себя выставишь дураком. Тебе оно надо?
Мамонтов покачал головой и произнёс:
— Не надо.
— Вот и я так считаю.
* * *
Около двери своей комнаты мы попрощались до утра с Наташей и Ксюшей.
— Макс, а ты неплохо подружился со своими одногруппниками, как я заметил, — сказала Колян.
Он усмехнулся.
Мичурин тоже хмыкнул и заверил:
— Они его просто обожают. Как родного. Макс, у вас там, в группе, одни слюнтяи собрались.
— Да уж, — согласился я. — Одногруппники от меня в полном восторге.
— Я бы на их месте с тобой дружил, — заявил Колян. — Дружба с Сержантом полезна. Особенно для тюфяков-первокурсников.
— Это они сейчас он Макса нос воротят, — сказал Василий. — Прибегут к нему. Вот увидите. Как только им снова кто-то хвосты прищемит. А такое точно случится. Ряха и Харя давно бы у них в комнате поселились. Если бы не свалили из общаги.
* * *
На первую лекцию в пятницу мы едва не опоздали: Колян утром отключил будильник и мы дружно уснули — разбудила нас постучавшая в дверь Ксюша Плотникова (она явилась за позабытой вчера у нас в комнате банкой с кофе). Сборы на учёбу прошли в максимально ускоренном темпе, слово по сигналу «боевая тревога». Я остался небритым, Колян мужественно не потратил обычное время на выбор одежды, а Василий застегнул ширинку на брюках уже по пути к метро. В лекционную аудиторию мы вошли под сигнал о начале занятия. Трипер недовольным взглядом проводил меня, Зайцеву и Плотникову до среднего ряда, приступил к перекличке.
Мамонтов и компания уже сидели на галёрке. Я поднял на их лица взгляд — Аркаша и его соседи по ряду тут же спрятали от меня глаза. Но я заметил, что Василий вчера постарался на славу: староста группы ГТ-1–95 сегодня освещал себе путь великолепным ярко-красным с уже наметившимся синим оттенком бланшем. Я невольно похвалил Мичурина — мысленно. Удар у Василия вчера действительно получился превосходный. Я усмехнулся, отыскал взглядом Пашу Уварова. Тот нашёлся на привычном месте. Паша от меня не отвернулся, продемонстрировал мне припухлость под левым глазом. Полноценный фингал Мамонтов ему не поставил: не осилил.
До окончания лекции я рисовал на выданном мне Наташей листке танковые баталии. При этом гадал: выполнил ли Аркаша Мамонтов поставленное мной вчера условие. На перемене я узнал, что извинений Уваров пока от старосты не дождался. Я пожал плечами. Понял, что снова чинить с Мамонтовым разборки мне совершенно не хотелось. Но сам себя заверил: от трудностей я не побегу. Выполню обещание. Вечером. Если Мамонтов не сбежит. Перед звонком я всё же встретился взглядом с Аркашиными глазами. Мамонтов нахмурился, недовольно поджал губы. Я ему в ответ улыбнулся: по-доброму… почти. Аркадий вздрогнул и отвернулся.
Текст своих официальных извинений Мамонтов озвучил Уварову перед лабораторной работой по физике — под дверью кабинета, около которой собралась к тому времени почти вся группа ГТ-1–95. Говорил Аркадий уверенно, громко и с чувством. Даже я почти поверил в искренность его раскаяния. Мамонтов заявил, что поддался вчера эмоциям, в чём теперь сильно раскаивался. Сказал, что считает свой поступок постыдным. Выразил надежду, что подобные «срывы» у него впредь не случатся. Назвал причиной своего поступка довлевшее над ним в первые учебные дни волнение, которое и спровоцировало его на обычно несвойственное ему выражение эмоций.
Студенты группы ГТ-1–95 в большинстве своём отреагировали на Аркашино раскаяние положительно. Парни похлопали его по плечу и заявили, что «со всеми случается». Девчонки его пожалели. Немного смущённый Аркашиным выступлением Уваров пожал плечами. Он обменялся с Мамонтовым примирительным рукопожатием, и тут же выдал Старцевой и Лесонен информацию о «лучшем» способе борьбы со стрессом. На лице взглянувшей на старосту Оксаны Плотниковой я заметил пренебрежительную ухмылку. Наташа на речь Аркадия никак не отреагировала. Я же не удержался и показал Мамонтову поднятый вверх большой палец (не средний).
Игра ответила на мой жест сообщением:
Выполнено
