одиночку? — участливо спросил Уоллес.
— Да. Похоже, нужно искать надёжных партнёров. Но я не хочу идти, например, к Луису в «Метро-Голдвин-Майер». Пока что они намного больше моего «Будущего» и просто съедят мою студию.
Бири усмехнулся. Мне показалось, или его глаза на несколько мгновений забегали. Похоже, хитрюга уже начал просчитывать конкретную выгоду для себя.
— В этом городе, Иван, — сказал он, и его голос стал тише, — Всё решается через нужных людей. Луис Майер, Уорнеры, Голдвин и прочие: это, конечно, короли Голливуда. Но за его пределами и за стенами своих студий они мало что могут против реальных хозяев Лос-Анджелеса. И даже иногда вынуждены прибегать к их помощи. Раз вы так быстро смогли открыть студию и выстоять, значит, вы уже в курсе — о чём я. Если вы хотите решить свои проблемы, вам нужно говорить с теми, кто действительно правит городом и держит в руках все нити. С теми, кто может нажать на нужные рычаги.
— Я действительно хочу решить свои проблемы, — сказал я и сжал пальцы в кулак.
Уоллес это заметил, а я добавил:
— И я готов сделать всё, чего бы это ни стоило. Слишком уж, мистер Бири, я много сил и средств потратил на всё это — на выход в кинотеатры, на пиар-компанию и прочее-прочее…
Уоллес внимательно посмотрел на меня, и я понял, что он принял решение.
— То есть, вам нужен надёжный партнёр, который мог бы стать опорой и защитой? — задал вопрос актёр.
— Да, думаю для этого пришло время. И мне не хочется, чтобы это были какие-то другие студии. Я хочу продолжать снимать звуковое кино. Это приносит хорошие деньги, и лучше уж найти того, кто вложится в это дело, а не будет вставлять палки в колёса, пытаясь настроить работу «Будущего» по-старому…
— Что же. Если нужен человек, который ценит кино, но сам не является представителем других студий, то я могу устроить вам встречу с моим хорошим знакомым, — сказал он, — Однако, пусть этот разговор останется между нами. И я хочу получить роль в двух… нет, трёх ваших фильмах. В случае успеха нашего… кхм… предприятия…
— Вы хотите предложить контракт о намерениях?
— Нет, полный контракт на три картины в течение пяти лет, — хитро прищурился Бири.
— Если вы поможете мне разобраться с проблемами, то я готов подписать хоть сейчас… — изобразил я большую заинтересованность, — Итак, что за человек этот ваш знакомый?
— Вы слышали о «Железном Джо»? — тихо спросил мой собеседник.
Мне стоило большого труда не выдать свою радость. Вот и решение проблемы — как заманить Ардиццоне под удар Ростовцева. Вместо этого я нахмурился и посмотрел на Бири так, будто пытаюсь лихорадочно что-то вспомнить.
Он спохватился:
— Ах да, вы человек новый. И ещё можете всего не знать. «Железный Джо». Джозеф Ардиццоне. О нём слышали все в этом городе. По крайней мере те, кто прожил здесь хотя бы пару лет и связан хоть как-то с крупным бизнесом. И поверьте, Джо может решить любые проблемы, если захочет. Если уж к кому и обращаться, то к нему. Тем более, Джозеф любит кино, является моим старым добрым знакомым и обычно открыт к предложениям вложиться в новый перспективный бизнес.
Я понял, что момент, которого я ждал, наконец-то наступил, и его нельзя упустить.
— Сразу говорю, в отличие от этого шелудивого пса Рафта, который стелется перёд Драгной и прочими более мелкими боссами этого города, я просто очень хорошо общаюсь с Джозефом — добавил Бири, — И не гарантирую, что всё будет на мази. Моя задача — свести вас, потому что просто так с незнакомцами он не ведёт абсолютно никаких дел.
— Я буду очень признателен за помощь, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от волнения, — Если вы сможете устроить встречу, я сделаю всё, что она будет полезной для нас всех.
— Всё нормально, — сказал Уоллес, и сделал ещё один глоток шампанского, его глаза на мгновение затуманились от алкоголя, — Я устрою встречу на какой-нибудь вечеринке. Ардиццоне не любит, когда к нему приходят «из ниоткуда». Я хорошо его знаю. Он прибудет на вечеринку, я скажу, что в нём нуждается мой хороший знакомый, и у вас есть отличное предложение. Тогда он выслушает вас от начала и до конца. А затем всё зависит от вас…
— Я понимаю, — кивнул я, — Я как раз собираюсь скоро закатить приём по случаю старта съёмок мюзикла. Он будет не хуже вечеринок у Хёрста, и я уверен, что на ней будут все, кто имеет значение в этом городе. Кстати, она будет тайной!
Бири удивлённо поднял бровь, и я заметил, как в его глазах мелькнул интерес, смешанный с одобрением.
— Это как?
— Только между нами! Считайте, что я выдаю вам эксклюзив. Если поклянётесь никому не говорить — сможете реализовать какие-то свои идеи в плане оформления и хода вечеринки, — подкинул я наживку.
— О-о-о! Заинтриговали, мистер Бережной! Мне нравится ваш подход всё больше и больше! Клянусь! Говорите! — загорелись глаза Бири.
Азартный человек, он попался на крючок. А я буквально на ходу, шевеля извилинами, сочинял план:
— Я вряд ли удивлю всех подобным «Вавилоном», — я показал на сходящих с ума гостей внизу, — Но вот сделать кое-что необычное и более утончённое мне по силам. Я хочу дать костюмированный бал, где имя организатора будет неизвестно до самого конца. С больши́м представлением в съёмном особняке. Исключительно для сливок Лос-Анджелеса.
— Это очень хорошо, — произнёс Бири, — Я и Ардиццоне такое любим. Тем более, можно не снимать маску. Это по нраву Джо! Прекрасно! Мы обязательно придём. Обещаю, что никому не расскажу про вас, и ему в том числе. Что насчёт моей роли в этом бале?
— Ну мне же будет нужно как-то отвести от себя внимание. А то знаете ли — слухи. Начну закупки для представления, и все поймут, что этот приём организовывает киностудия «Будущее». Так что — предлагаю сделать так. Деньги — с меня. Организация — вы и я. Но публичным лицом, которое всё делает, до конца вечера останетесь вы.
Подвыпивший Уоллес даже раздулся от гордости. Ещё бы. При минимальных затратах он становится тем, кого чествуют
