вынырнув из-под стенки, валит подсечкой в жижу и работает ножом — некрасиво, часто, как швейная машинка, зато надежно.Последний бес, шестой по счету, оказался умнее всех, он не полез в свалку, и даже не стал пытатся поднять тревогу, а развернулся и рванул назад, за поворот.
В мертвой зоне я его не чуял. Но промоина шла дугой, и дуга выводила его — на два вдоха, на три удара сердца — за кромку кляксы, я это знал, я эту кромку успел изучить уже.
— Лейр не достанет, поворот! — выдохнул я.
— Куда⁈ — просипел Клык, и я ткнул рукой — туда, где за корнями, за поворотом, метка беглеца на долю секунды вспыхнула ледяной искрой.
— Правее! Сейчас у самой кромки, уходит вниз!
И Клык исчез. Просто смазался — я всегда подозревал у него навык на скорость, но одно дело подозревать… Через четыре секунды из-за поворота донесся короткий шмякающий звук. И тишина. Ну, относительная –город бесов скрежетал, чавкал и стучал, как ни в чем не бывало.
Мы лежали в жиже среди пяти тушек тварей и слушали эту очень условную тишину минуты две, не меньше. Потом Жердь — Жердь, который все это время, весь бой, простоял, накрыв ладонью кирпич, не шелохнувшись, вот же нервы у человека, — сказал ровным голосом:
— Тридцать одна минута. Уходим?
— Образцы, — просипел я. Список пожеланий наших дорогих магов, чтоб им обосраться, сам всплыл в памяти. — Быстро.
Брали втроем, Клык стоял на стреме. Соскоблили склизкой дряни с ближней вешки — она была теплая,удивительно теплая как для всего, связанного с Разломом, и вздрагивала под ножом как желе. Мох срезал лоскут с мокрого пласта, что волокли бесы, — вблизи пласт оказался чем-то средним между кожей и парусиной, с прожилками как на беконе, — и завернул в провощенную тряпицу с лицом человека, заворачивающего говно в салфетку. Ядра из бесов тоже прихватили, не пропадать же добру, и пошли назад, под поганое, сосущее предчувствие.
Оно меня не обмануло.
Мы успели отойти от этого проклятого города, и даже отмахать на юг с лигу — по знакомым уже местам, по вчерашним меткам Ножа, — когда позади,разнесся звук. Я такого не слышал никогда и очень надеюсь не услышать снова. Низкий, вибрирующий вой, он шел словно из-под земли, из воды, из воздуха разом.
— Хватились, — сказал Гесс. Он не спрашивал.
— Найдут нас, — Нож на ходу оглянулся, и лицо у него было спокойное. Настолько спокойное, что мне поплохело. — След возьмут.
— Кто возьмет? — не понял Гусь. — Бесы нюхом не…
— Бесы — нет.
Ответ мы получили через четверть часа, когда сзади раздался ритмичный плеск.
Их было десятка четыре. Мелочь, бегущая россыпью, широким веером, чем-то похожая на бесов же — но из пятых Героев. Только не няшно-милые фигуры, а омерзительно-чуждые, сбившиеся четырьмя сворами по флангам. Минимум пара латников, эти перли по прямой, проламываясь через чахлую болотную растительность. И в середине две коробки бесов привычных, в отличии от мелочи явно разумных.
— Расстояние? — Сайх даже не сбился с шага.
— Полторы тысячи. Тысяча четыреста. — Я считал вслух, чтоб не завыть. — Делают по сотне шагов на наши семьдесят.
— До Косой гати три тысячи, — Мох тоже считал.
Сайх и Нож переглянулись — на бегу, поверх наших голов. Эти двое поняли друг друга без единого слова. Я их тоже понял, легче мне от этого не стало.
— Бегом, — сказал Сайх. — Жердь, кирпич не разбей.
— Он небьющийся!
— Все равно не разбей!
Мы побежали. Следующие полчаса я запомнил как один сплошной топот, чавканье жижи и жжение в легких. «Выносливость» тянула меня, а Исток помогал. Навык, как оказалось, сочетался и с пассивными способностями…или это только сейчас начал, холод тек через паутину, компенсируя расход сил. Я, пожалуй, единственный из всех к финальной точке маршрута подошел не на последнем издыхании. Даже страшно подумать, во что мне это встанет, по любому ведь это скажется на организме…но потом. Все потом.
Косая гать оказалась полусгнившим настилом из жердей, шагов сто двадцать длиной, брошенным через окно черной воды к островине — плоскому бугру с завалом плавника и рощицей мертвых ив. Позиция была… ну, из того что есть…наверно, лучший вариант. Вода по сторонам гати — Мох божился, что глубокая. Подход — только по настилу, по двое в ряд максимум. Завал — какое-никакое укрытие для стрелков.
— Перейти и рубить гать? — предложил Гусь с надеждой.
— А если поплывут, — отрезал Нож. — Или поднырнут. А мы останемся на островке, уже без возможности отступить.
— Значит, так, — Сайх уже расставлял, коротким жестами, как мебель двигал. — Гать держим у начала. Валун, Гусь — первая линия. Ант, Клык — за ними, подмена и фланги, если полезут из воды. Ржава — где хочешь, но чтоб из воды к стрелкам никто не вышел. Лейр, Гесс — наверх. Мох — при них, и как резерв. Жердь с бесценным накопителем — в середину, и не отсвечивать. Нож…
— Я найду где, — сказал Нож. И нашел: не успел я моргнуть, как его уже нигде не было.
Преследователи выкатились из редколесья на том берегу через десять минут — и не бросились сразу в атаку, вот что напрягло больше всего. Поток тварей стек к началу гати и остановился, выжидая чего-то. Рядовые бесы топтались у кромки,очевидно общаясь своим непонятным способом, бесенята растеклись вдоль берега влево и вправо, пробуя воду своими короткими лапами, латники замерли неподвижными статуями. А потом ряды раздались, и я понял что даже вне вешек надеяться только на Чутье было опрометчиво.
Эта тварь была…неправильно, по другому не скажешь, даже на фоне остальных тварей. Не горой мяса, как убитая бароном третьего ранга, да и не третьего — иначе нам бы точно жопа, но и от двойки мало хорошего светит. Вроде бы антропоморфный— высокий, худой, на двух ногах, но сложенный так, что глаз спотыкался: суставы не там, пропорции не те, и вместо головы — веер. Костяной веер, раскрытый, как павлиний хвост, только вместо перьев — полупрозрачные пластины, и по пластинам, в такт дыханию далекой башни, прокатывались волны мутного света. Он был антенной. Ходячим ретранслятором. Пастырем — кольнуло непонятно откуда взявшиеся в голове осознание. Узлом их поганой грибницы — и Чутье мое рядом с
