ним глохло и слепло, как радио у глушилки.
Пастырь повел своим сраным веером. И твари, повинуясь команде, пошли в атаку.
Глава 23
Первую волну — мелочь и бесов, тупо прущих в лоб, — мы приняли почти весело, если тут вообще применимо это слово. Настил вмещал максимум троих в ряд, разогнаться никак, а на сходе их встречали Валун с Гусем — а это те еще красавцы. Валун работал окованной дубиной, которую я до того считал чисто казахским понтом, и каждый его мах снимал беса с гати, как кеглю. Гусь бил в упор из арбалета и добивал протазаном. Мы с Клыком выхватывали тех, кто просачивался или сигал с гати вплавь, Лейр с Гессом снимали с завала самых борзых, и первые минуты десять размен шел такой, что я почти поверил в хеппи-энд. Настил уже завалило тушами тварей, и импровизированная баррикада только прибывала.
Потом Пастырь вновь шевельнул веером — и все поменялось.
Часть мелочи пошла вплавь, хоть и периодически уходя ко дну — но и заставив нас отвлечься.Параллельно бесы на гати вдруг перестали изображать камикадзе и кинулись разгребать завал из тел своих предшественников, часть трупов используя как щиты, часть скидывая в воду, освобождая дорогу. Под прикрытием этих похоронных работ по гати, продавливая настил, и двинулся первый латник.
— Бесенята с воды! Слева шесть, справа… справа восемь! — я орал и одновременно колол — первая тварь уже выбиралась на берег островины, вся в тине, скалясь тройным комплектом зубов. «Удар». Наконечник в горло, провернуть, выдернуть. Сзади — Ржава: рыжее пятно, хруст, короткий взвизг твари. Слева Клык рубился сразу с двумя, и ему заходила в спину третья — я дотянулся выпадом, самым кончиком, но с «Ударом» и этого хватило.Все ж ощутимо хлипче мелкие были не то что бесов полноценных, а даже просто человека.
— Сочтемся! — выдохнул Клык, разваливая своей паре головы.
— Запиши-и! — я уже разворачивался вправо.
Латник дошел до бойцов, не помогла полудюжина болтов, выпущенных чуть ли не в упор. Гильдеец принял удар костяного крюка на дубину — что-то треснуло,но дубина выдержала, Валун поехал назад по грязи на полшага, но выдержал тоже. Гусь совсем уже в упор, с двух шагов, влепил болт в сочленение пластин — латник дернулся, отступил на полшага, но этим все и ограничилось. Пластины у него были — мое уважение, либо кузнецы чертей вертели всю эту скучную физику, либо весу в них было килограмм двести. Крюк нырнул быстрым рывком, снизу, под дубину,уходя от удара и метя в сочленение на втором снизу коленном суставе. Да, был еще и второй сверху. Возле латника из воздуха соткался Нож. Одно движение — я не разглядел, честно, — и латник ослеп на левую сторону: из пучка глазниц торчала рукоять кинжала, вспыхнувшего в ране алым пламенем. Тварь взревела, крутнулась, Нож уже стек с гати в воду, а в открывшийся бок, в подмышку, где пластины расходились от прежних ударов, Валун всадил дубину с таким размахом, что хрустнуло на весь остров. Латник завалился с настила, добивали его уже в воде, втроем.
— ВТОРОЙ ИДЕТ! — от завала, Гесс.
Второй латник шел по гати — слава Ктулху, что двоих она просто не вместила бы, мелкие лезли из воды уже по всему периметру, толпа бесов перла следом за латником сплошняком, и где-то на этом этапе я перестал воспринимать бой целиком. Осталась только привычная работа. Холод Разлома тек через паутину рекой, мгновенно восполняя расход. Я не экономил, чего экономить, когда за спиной, в трех лигах, неисчерпаемый поток энергии. Бесплатной энергии, мне б такой во времена майнинга… Копье в моих руках снова, как тогда, у гребня, вытворяло такое которые палке с железкой делать вроде как и не положено. Рядом тяжко дышал Гусь, ревел Валун. Тетива Лейра щелкала размеренно, как метроном, Гесс возле него коротко и зло кромсал бесятину. Мы держались. Мы держались, и размен все еще был в нашу пользу.
И Пастырь это тоже понял. Слишком он умный, сволочь.
Веер его вспыхнул — весь, разом, всеми пластинами, — и по болоту, по воде, по нам прокатилась волна неслышимой, но отчетливо мной осознаваемой команды. Я ее почуял всей паутиной, как чуют электрический разряд невезучие электрики: сеть вздрогнула, и каждая тварь на этом берегу на один вдох стала быстрее. Сильнее. Точнее. А сам Пастырь двинулся к гати — неспешно, странной своей ломаной походкой…но как же, сука, быстро.
Второй латник и эта волна пришли одновременно. Наш авангард продавило. Валун поймал крюк не на дубину а в плечо, вскользь, но и вскользь его развернуло и снесло с ног. Гусь заслонил его собой и успел встретить выпад латника прикладом арбалета — приклад разлетелся. Мы с Клыком вцепились в тварь с флангов, Ржава повисла у него на спине, нащупывая щели, — и в этот момент, самым краем глаза, я увидел, как через южную оконечность островка выбираются бесы. Пять? Шесть?
Мох сбивает Жердя с ног — просто корпусом, в грязь, под защиту настилаплавника. Вот его нож входит в первую тварь — парень с детства резал всякую нечисть, это было видно. Вот вторая и третья бьют разом, с двух сторон, и он успевает — успевает! — принять обеих на клинок и предплечье. Уклонится от удара латника уже не успевает.
И все. Был человек — и нет человека.Но у нас были и другие проблемы — Пастырь ступил на островину.
Латника к тому моменту завалили — не спрашивайте как, помню только Валуна, стоящего на одном колене, и Клыка,мкачущего вокруг бронированной туши. Остальных тварей тоже подвыбили, часть даже отступили — впервые на моей памяти. У нас из новых потерь Валун с висящей рукой, Гусь без арбалета, у Лейра распороте кривым копьем бедро, у меня плечо, вскрытое чьим-то выпадом, я даже не заметил чьим. И Мох. А Пастырь — целый, бодрый, с переливающимся непонятными символами веером, — шел к нам через тела своих, не глядя под ноги. Оставшаяся мелочь не отступала, как я вначале подумал — она стягивалась ему за спину.
— Бьем в веер! — рявкнул Сайх.
Лейр положил две — точно в пластины.Они дрогнули, притушили сияние — и всё. Стрелы вязли в них, как в смоле. Нож соткался у твари за спиной — и впервые за весь бой не достал: Пастырь, не оборачиваясь, повел ломаным локтем,
