чего направилась к другой группе путников, которые только-только вышли из города.
– Извините! – окликнула она их, махая рукой. Это были мужчина и женщина. Ноги мужчины были замотаны бинтами, и он опирался на трость. Ёко вновь повторила свой вопрос, пара взглянула на неё с озадаченным видом.
– Вчера мой друг был ранен…
– Ты! – выкрикнул мужчина, указывая на Ёко. – Поверить не могу! Ты тот самый ребёнок, который вчера…
Ёко развернулась. Она не хотела слушать то, что последует дальше.
– Эй, подожди!..
Проигнорировав его, Ёко побежала прочь, протискиваясь сквозь толпу путников. Этот мужчина, несомненно, пострадал во время нападения, и он запомнил её. С самого утра ей не раз приходилось вот так вот убегать. И каждый раз, когда она возвращалась, количество стражников у ворот увеличивалось, и попасть в город становилось всё сложнее.
Отбежав подальше от Горё, Ёко спряталась за холмом, дожидаясь, пока всё утихнет. Если дело продолжится в том же духе, её наверняка арестуют. Но даже несмотря на это, она не могла просто взять и уйти.
«Ну, узнаю я, что с ним, и что тогда?»
Но ей нужно было выяснить, как дела у Ракусюна. Не потому, что она чувствовала вину за то, что бросила его вчера. Что сделано, то сделано, и пути назад нет. Даже если она узнает, что он в порядке, она не сможет просто войти в город и извиниться перед ним. Стражники тут же схватят её. И если она умрёт такой бессмысленной смертью, то зачем тогда сбегала?
«Я понятия не имею, что мне делать дальше».
Ёко чувствовала, что слишком уж трепетно относится к своей нормальной жизни. С другой стороны, ей не хотелось рисковать попусту. Ёко никак не могла решить, как ей поступить, так что она до сих пор слонялась неподалёку от Горё.
Она ходила по округе, вновь и вновь возвращаясь к воротам города. Подходила к путникам, задавала им один и тот же вопрос и получала на него похожие ответы. Ёко ощущала себя совершенно потерянной.
– Это ведь ты? – раздался голос позади неё. Подавив инстинктивное желание убежать, Ёко оглянулась и увидела в толпе женщину с ребёнком, которые смотрели на неё.
– Мы встречались неподалёку от Бакуро, верно?
Ёко на мгновение замерла, но быстро справилась с удивлением. Она встречала их некоторое время назад на горной дороге. Это были торговцы сиропом, путешествовавшие от города к городу. У них и сейчас за плечами были большие короба с товаром.
– С тобой всё хорошо, как здорово! – Женщина улыбалась, но её глаза выдавали её озадаченность. Её дочь смотрела на Ёко с ещё более сложным выражением лица. – Я полагаю, раны больше не беспокоят тебя?
Помешкав некоторое время, Ёко кивнула и затем поклонилась им.
– Да, спасибо вам за то, что вы сделали тогда.
В тот раз она отринула руку помощи, которую они протянули ей, и ушла прочь, в горы. Тогда она поблагодарила их, но её слова были неискренни.
– Я очень рада видеть тебя снова. Мы волновались за тебя, – в этот раз улыбка женщины получилась менее натянутой. – Видишь, Гёкуё, с ним всё в порядке. – Женщина взглянула на свою дочь, которая до сих пор озадаченно смотрела на Ёко.
Девочка прижалась поближе к своей матери. Ёко попыталась улыбнуться ей и осознала, что не улыбалась уже очень давно. Мышцы её лица словно заржавели, отказываясь двигаться. Вряд ли её выражение лица сейчас было похоже на улыбку. Взглянув на Ёко, Гёкуё моргнула и, недовольно поморщившись, попыталась спрятаться позади матери. Ёко наклонилась поближе и вновь попыталась улыбнуться. Если бы тогда они не напоили её водой и не накормили сладким сиропом, она бы не пережила ту ночь.
– Я буду вечно благодарна вам за ту воду и сироп, что вы дали мне.
Девочка посмотрела сначала на Ёко, потом на свою мать, после чего неожиданно рассмеялась, но тут же снова стала серьёзной. Однако она не смогла долго удерживать серьёзное выражение лица и начала тихонько хихикать, глядя на Ёко. Выражение лица девочки было настолько по-детски милым, что это даже растрогало Ёко.
– Я правда благодарен вам. Простите, что в тот раз не поблагодарил вас как подобает.
На лице Гёкуё расцвела счастливая улыбка.
– Было больно? – спросила она.
– Больно?
– Ну, ты был в плохом настроении, потому что тебе было больно?
– А, да, прости.
– А больше не болит?
– Нет, я выздоровел. – Ёко показала девочке едва видный шрам на руке, в глубине души побаиваясь, что кто-то из них заметит, что она исцелилась намного быстрее, чем должна была.
– Он говорит, что выздоровел, – сказала Гёкуё, посмотрев на мать.
– Это же замечательно, – ответила та.
– Когда мы добрались до Бакуро, мы хотели вернуться и найти тебя, но когда пришли, городские ворота уже закрывались и никому из стражников не хватило смелости выйти наружу ночью. Ты ищешь кого-то?
Ёко кивнула.
– Мы тоже направляемся в Горё. Пойдёшь с нами?
В ответ Ёко лишь отрицательно покачала головой.
– Ну что ж… – ответила женщина, взяв дочь за руку. – Пойдём, найдём таверну, Гёкуё. – Затем она вновь посмотрела на Ёко. – А кого ты ищешь? Какого-то хандзю, верно?
Ёко окинула её взглядом.
– Он либо в одном из правительственных зданий, либо на окраинах. А как его зовут?
– Его зовут Ракусюн.
Женщина поправила висевший на спине короб и сказала напоследок:
– Побудь здесь. Мы сходим, поищем его.
– Спасибо вам, – ответила Ёко, низко поклонившись.
Спустя какое-то время, когда солнце уже садилось, женщина вернулась к ней, на этот раз одна. Она сказала ей, что не нашла никого похожего ни среди живых, ни среди мёртвых, после чего поспешила обратно в город. Догадывалась ли женщина о настоящем положении Ёко, та не знала.
Глава 46
Она вернулась к своему прошлому стилю жизни: ночью она шла, а днём спала. Привыкнув к таким путешествиям, Ёко уже воспринимала эту страну не иначе как край бесконечной ночи.
Поскольку кошелёк остался у Ракусюна, у неё не было денег, так что ночи она проводила в боях с ёма, а днями пыталась уснуть в зарослях кустарника, борясь с голодом. Дни пролетали незаметно. У Ёко не было времени на то, чтобы жалеть себя. В этот раз у неё была чёткая цель, место, в которое она должна была попасть. Нужно было добраться до Агана и отплыть в королевство Эн. Так что Ёко не позволяла себе такой роскоши, как думать о чём-нибудь ещё помимо того, где достать денег на билет.
