сказано. Почему голос Шаи, всегда такой собранный и насмешливо-ровный, сейчас казался таким… странным? Он дрожал. В нем отчетливо слышалась хрупкость, неведомая мне доселе.
Невероятная смесь из пережитого ужаса и вполне объяснимого счастья. Она говорила так, как говорят люди, которые уже мысленно похоронили близкого человека, а потом вдруг увидели, как он делает вдох.
Я попытался поднять голову, чтобы посмотреть на нее, но мышцы шеи слушались отвратительно.
В этот момент я ощутил легкое касание. Что-то влажное и обжигающе теплое упало мне прямо на перепачканную землей щеку. Капля скользнула вниз по коже, оставляя за собой мокрую дорожку.
Моя первая, рефлекторная мысль была по-идиотски прагматичной. Дождь? Я поднял мутный взгляд к небу. Нет. Сквозь кроны деревьев тускло просвечивали звезды. Небо было ясным, и к тому же капля была слишком теплой для промозглой подмосковной ночи.
Сложить вполне логичное два плюс два оказалось невероятно трудно после таких приключений. Теплая влага на щеке. Дрожащие пальцы на моих плечах. Голос, срывающийся на хриплый шепот.
Погодите.
Я моргнул раз, другой, силой заставляя глазные мышцы сфокусироваться, отгоняя пелену мушек. Размытое пятно передо мной начало обретать резкость. Знакомые черты лица, высокие скулы, темные, обычно бездонные и спокойные глаза.
Шая сидела передо мной на коленях, прямо в лесной грязи, не обращая внимания на испачканную одежду. Ее руки судорожно сжимали мои плечи. Распущенные волосы растрепались, а на бледном лице, в свете тусклой луны, отчетливо блестели влажные дорожки.
Она что… плачет?
Глава 22
Мир перед глазами, наконец, перестал дрожать и начал обретать четкие очертания. Серые и черные мушки, роившиеся на периферии зрения, постепенно растворялись. Лес снова стал лесом.
Со мной рядом, прямо на коленях, действительно сидела Шая. Я не ошибся. На ее острых, скулах, в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь кроны деревьев, отчетливо виднелись влажные дорожки. Эльфийка, оперативник Особого Отдела, хладнокровный агент и сильный маг, плакала.
Я сделал глубокий вдох и с трудом, опираясь на непослушные ноги, начал подниматься. Мышцы протестующе заныли, словно я только что закончил спарринг с Рихтеровичем, продлившийся несколько часов без перерыва.
Встав в полный рост, я протянул руки и, взяв эльфийку за плечи, мягко потянул вверх, помогая ей подняться на ноги. Она поддалась легко, словно в ней не осталось никакого физического сопротивления.
— Все кончилось, — произнес я. Мой голос звучал хрипло, но достаточно твердо, чтобы прогнать остатки паники. — Все в порядке. Я здесь.
Шая не стала отвечать. Она просто шагнула вперед и, не скрывая чувств, прижалась ко мне, крепко обнимая. Ее руки сомкнулись у меня за спиной, а лицо уткнулось куда-то в район ключицы. Она дрожала.
Я ответил на объятие, положив ладонь ей на спину. Мы простояли так несколько секунд. Это было необходимо нам обоим — простое физическое подтверждение того, что мы живы и находимся в реальном мире.
Но на заднем плане моего сознания уже билась тревожная мысль. Алиса и Лидия.
Мягко, но настойчиво отстранив эльфийку, я заглянул ей в глаза, молчаливо давая понять, что пауза окончена. Шая коротко кивнула, отступая на полшага, и быстро стерла тыльной стороной ладони влагу со щек, возвращая себе привычную собранность.
Я развернулся и быстро подошел к девушкам. Они лежали на земле, внутри своих секторов, раскинув руки. Внешне все выглядело так, будто они просто уснули на лесной поляне.
Опустившись на одно колено между ними, я привычным, жестом приложил два пальца сначала к сонной артерии Лидии, затем Алисы. Пульс был. Ровный, стабильный, сильный. Дыхание не прерывалось, цвет лица, несмотря на бледность от холода, оставался в пределах нормы. Никаких признаков шока или энергетического истощения физической оболочки.
Облегченно выдохнув, я перешел к более активным действиям.
— Эй, подъем, — я потянулся к Алисе и несильно, но ощутимо потрепал ее за плечо.
Девушка поморщилась, не открывая глаз. Ее брови сошлись на переносице, словно ее будили от очень крепкого сладкого сна ранним утром и требовали немедленно собираться в школу.
— Просыпаемся, спящие красавицы, — громче сказал я, продолжая трясти ее за плечо.
— Еще пять минуточек… — недовольно пробормотала рыжая. Она попыталась свернуться калачиком, подтягивая колени к груди, и укладываясь на бочок.
Я не смог сдержать короткой усмешки. Человеческая психика — удивительная вещь. После того, как их сознание выдернули в астрал, заставив наблюдать за противостоянием с первобытной тьмой, мозг Алисы решил, что лучший способ справиться с перегрузкой — это банально поспать.
— Алиса, вставай. Лидия! — я переключился на Морозову, тронув ее за плечо.
Лидия отреагировала иначе. Она не стала сворачиваться клубком. Девушка глухо застонала и приложила руку к виску, медленно поворачивая голову.
— Ну чего орешь… — поморщилась она, ее голос звучал слабо и раздраженно. — Голова раскалывается.
И тут же, словно невидимый триггер щелкнул в их головах, возвращая память о последних минутах перед отключкой, они обе синхронно распахнули глаза. Взгляды, секунду назад бывшие сонными, мгновенно сфокусировались и наполнились осознанием. Они вспомнили, где находятся и что именно только что происходило по ту сторону реальности.
— Виктор! — выкрикнули они в один голос.
Девушки подскочили на ноги с такой скоростью, словно земля под ними внезапно раскалилась. Забыв о правилах, аристократических манерах и недавнем страхе, они обе кинулись ко мне.
— Живой! — выдохнула Алиса, хватая меня за куртку.
— Ты справился! — добавила Лидия.
Они наперебой начали тараторить, перебивая друг друга.
— Мы там были! Мы стояли за каким-то невидимым стеклом! — быстро говорила Алиса, жестикулируя руками. — Мы видели эту тварь! Она была огромная!
— Мы видели, как она ударила тебя, как эта дрянь начала поглощать тебя, — вторила ей Лидия, и в ее голосе все еще звенело эхо пережитого ужаса. — Мы били по этому барьеру, пытались прорваться, но он не поддавался! Мы кричали, что было мочи, звали тебя!
Я слушал их, и в голове окончательно складывался пазл. Значит, они действительно были там. Их сознания оказались заперты в зрительном зале моего персонального кошмара. Они били по преграде, они звали меня.
Но я их не слышал. Астральное стекло, разделяющее наши проекции, не пропускало ни звука. Я находился в абсолютной изоляции, один на один с Тенью, уверенный, что это конец. Я бы так и ушел в небытие, полностью поглощенный мраком, если бы не вмешательство третьей силы.
Гримуар. Моя ворчливая, циничная, запертая в кожаный переплет книга. Каким-то неведомым образом, используя нашу связь на крови, гримуар смог пробить этот барьер и транслировать их крики прямо в мой угасающий разум.
Именно эти крики и страх Алисы и Лидии за мою жизнь,
