— Как тебе это, Боз? — тряхнула волосами Даунинг.
— Черные прокси олигархов! — зарокотал огромный темнокожий Нигер Боз, брезгливо кривя толстые, вывернутые губы.
Кивнув, Даунинг покусала губу, и легонько шлепнула по раскладному походному столику.
— Предлагаю… как бы перейти в наступление, и сразу по трем направлениям. Группа «Запад» действует в Калифорнии. Сан-Диего, Лос-Анджелес, Сан-Франциско. Группа «Север» активизируется в Лас-Вегасе…
— Ставок больше нет! — хохотнул лысый бородач в косухе, выглядевший хрестоматийным байкером, и тут же побагровел, смутясь.
— … Группе «Восток» поручается Техас. Только помните, что бить надо не по площадям, а по целям. За мерзавцев, творящих беспредел, голосовать не пойдет никто!
— Людей мало в командах, — нахмурился Лонг Коннор. — Симпатизируют-то миллионы, а вот оружие в руки брать не спешат. Дожидаются, пока всё сделают за них!
— Пускай! — холодно усмехнулась Синти. — Пассиву не одержать побед, а победители получат всё!
С громким топотом, скрипя гравием, прибежал Добан.
— Нацгвардейцы! — выдохнул он, запыхавшись. — К востоку от Юмы! Бронетранспортеры, «Хамви», грузовики! Но не двигаются, стоят…
— Ждут? — резко спросила Даунинг. — Готовятся?
— Курят… — растерянно вытолкнул Руни.
Командиры групп переглянулись, а Синтия быстро разложила ящик старого проводного телефона.
— Алло! НП-один?
— Да, мэм! — толкнулось в ухо.
— Нацгвардейцев видишь?
— В километре стоят! Э-э… Вижу «Хаммер»! Два 'Хаммера! На переднем — белый флаг!
— Не стрелять! Парламентеров проводить ко мне!
— Да, мэм!
Синти изо всех сил сжала трубку, чтобы никто не заметил, как дрожат ее пальцы. Если это ловушка, то они дадут бой, но он, скорее всего, станет последним. Перед целой бригадой бывшим фермерам, студентам, докерам не устоять, а отступать некуда…
…Хладнокровно откинув край масксети, в пределы импровизированного штаба шагнул крепко сбитый, кряжистый офицер в камуфляже и черном берете, лихо сдвинутом набекрень. Его загорелое, обветренное лицо свидетельствовало — Даунинг видит перед собой явно не штабиста, погрязшего в тоннах пентагоновских бумаг.
Кряжистый четко козырнул, и отрекомендовался густым, сочным баритоном:
— Полковник Роуэлл Сабри, командир 158-й бригады усиления. Миссис Даунинг, офицеры, сержанты и рядовые бригады выразили общее желание… Мы хотим перейти на сторону Ополчения.
Странно, но слова полковника не взволновали Синтию, хотя даже полевые командиры замерли. Она безмятежно глядела на сверкание Колорадо, и чувствовала, что поднялась еще на один уровень, одолела еще один рубеж в противостоянии с олигархатом.
— Добро пожаловать, полковник, — мягко проговорила Даунинг, оборачиваясь. — Вы очень вовремя. Усилите наши группы в Калифорнии, Неваде и Восточном Техасе!
Глава 5
Понедельник, 25 марта. День
Лос-Анджелес, бульвар Вест-Джефферсон
Вчерашние хлопоты и суета продлились с раннего утра. Актрисы бегали из номера в номер, не доверяя прислуге отеля — сами гладили платья, поправляли прически и красились.
Риту увлекло, закрутило и завертело общее поветрие. Пару раз она мимоходом прижималась ко мне, то ли извиняясь, то ли благодаря, а затем опять спешила улучшить наилучшее и стать красивее себя.
Натурально, мне даже в голову не приходило вмешиваться, ибо угомонить женское естество никому не дано. Еще и Харатьяна удерживал.
«Дима, — внушал я с чувством, — сопротивление бесполезно! Наташа сама успокоится — это в них природа буянит…»
Все наши женщины хорошо подумали еще в Москве, и отказались от вечерних платьев в пол, обошлись стилем макси — на бретельках и с эффектным разрезом.
Рита выбрала черное с блеском и довольно скромным декольте, а туфли на шпильке зрительно удлиняли стройные ножки, хотя они и так стремились в бесконечность…
— Слышали? — голос Боярского с неподражаемой вибрирующей хрипотцей нервно «гулял». — Консульство перегнало новые «Чайки» для нас! Так что, товарищи номинанты…
— Ну, и нормально! — благодушно прогудел Смирнов. В элегантной паре он выглядел партийным функционером. — Советские в советском!
Я молча согласился с ним. Лимузины «ГАЗ-15» получились высокими, как «Роллс-Ройсы» — тоже можно было садиться, не снимая цилиндров — и по-настоящему шикарными.
— Рит, — мой голос прозвучал неуверенно, — а мне с тобой ехать, или…
— Со мной, конечно! — красотка распахнула черные глазищи. — А как еще?
— Ну, я… м-м… не совсем актер…
— Я тоже, Миша! — хохотнул Гайдай, подкравшись. — Но вас стоило бы указать в титрах, хе-хе…
— Приветствую всех! — раздался вдруг еще один знакомый голос, и киношники живо обернулись, узнавая Видова, победительного снаружи, напряженного внутри.
— Олежа! — радостно взвизгнула Проклова, кидаясь навстречу.
Нонна подставила воспрявшему актеру щечку, а Инна благосклонно покивала издали.
— Милостивые судари и сударыни! — по-светски возгласил Олег, храня голливудский лоск. — Кареты поданы!
* * *
Церемония разворачивалась в вычурном концертном зале «Шрайн-Аудиториум», возведенном в мавританском стиле. Архитектурную знойность подчеркивали высокие купола и шеренги пальм, но огромная толпа, теснившаяся с обеих сторон красной дорожки, не обращала ровно никакого внимания на изыски зодчих.
Поклонники, вперемежку с зеваками, вопили, свистели, хлопали в ладоши, встречая звезд, звездушек и звездунчиков.
— Ты у нас похож на Джеймса Бонда, — томно проворковала Рита, суя узкую ладонь под мою пятерню.
— Шон Коннери отдыхает! — поддакнула Дворская.
Я улыбнулся с холодком, вживаясь в роль агента 007. Наша черная, антрацитово-блестящая «Чайка» плавно подкатила к тротуару…
— Приехали! — сипло вытолкнула Инна.
— Все будет хорошо! — подбодрил я девчонок. — Пошли!
И мы пошли…
Говорят, чтобы перевезти знаменитую «красную дорожку», нужно загрузить два грузовика, а целая бригада расстилает ее за пару дней.
Я почему-то думал, что она узкая. Ага… Метров десять в ширину!
Ступаешь по сцепленным коврам темно-алого цвета, и ощущаешь приятство, только надо было постоянно держать в уме, что я чужой на этом празднике жизни.
Не знаю, правда, отчего же так оглушительно взревели фанаты… Потому что узнали «расхитительницу гробниц»? Или оттого, что под ручку со мной дефилировали обе — и «Лита», и «Джейн»?
Знать, и по моей персоне мазнуло светом superstar…
Так я и шагал нескончаемые полтораста метров — под крики, хлопки, треск фотокамер… Почтенная публика сливалась в тысячеглазое «чудище обло», готовое боготворить кумиров — или растерзать их. Sic!
Вдоль красной дорожки торчали, как идолы, статуи «Оскаров» в два человеческих роста, но еще выше задирались операторские краны — церемония шла в прямом эфире.
Войдя в зал на шесть тысяч мест, я облегченно вздохнул, и провел дам на отведенные места в партере — огромная, глубокая сцена простиралась перед нами, пугая и маня.
— Миш! — Рита тревожно затеребила рукав моего пиджака. — Глянь, прическа не растрепалась?
— Волосок к волоску! — успокоил я номинантку.
Если честно, то лишь сейчас, глядя на декорацию с выложенными золотом буквами «OSCARS», я полностью ощутил и размах действа, и его значимость для Риты.
Золотую медаль нобелевского лауреата мне вручали тоже в концертном зале, только в Стокгольме. Разумеется, тогда я воспринимал происходящее сквозь призму иронии, и все же волнение, помню, потряхивало — стать в один ряд с Эйнштейном, Планком, Капицей или Ландау… Тут у кого угодно бабочки в животе запорхают!
Они и сейчас вовсю щекотали меня своими крылышками, до того приятно было, и радостно за Риту. Правда, я виду не подавал, и губы сжимал покрепче, чтобы не разошлись в глуповатой «голливудской» ухмылке — боялся допустить оплошность, и помешать судьбе.
