команды и пытаясь утихомирить бьющийся в истерике элитный зверинец.
А стоящий рядом Псих начал раздуваться в самом прямом смысле слова. Его густая шерсть наэлектризовалась и потрескивала от накопившегося напряжения. Мышцы бугрились под кожей, сам он мелко вздрагивал и ожидал только моего взмаха руки, чтобы тут же ворваться в назревающую мясорубку.
Я просто шёл, невзирая на творившуюся вокруг панику. Ещё один ровный, размеренный шаг по паркету.
Герцог Любомиров раздражённо отвлёкся от плачущей Леры и поморщился, оглядывая беснующийся зал.
— Что здесь происходит? — его голос прорезал шум. — Что с этим грёбаным зверинцем⁈ Угомоните их, живо, или я сочту это за потерю контроля, и охрана уничтожит брак на месте!
Он брезгливо покосился на обступившую его толпу.
— Гера, — бросил герцог своей страхолюдине, прячущейся за колонной. — Если ко мне приблизится хоть одна вышедшая из-под контроля тварь — уничтожь.
Та самая многолапая помесь скорпиона с ксеноморфом послушно вылезла из тени и как-то очень по-человечески скрестила когтистые конечности на груди.
«Уничтожить? — медленно пронеслось у меня в голове. — Просто уничтожь любого, кто подойдёт?»
Мой взгляд скользнул по твари. Существо сейчас пялилось вовсе не на меня. Её лишённые зрачков глаза были намертво сфокусированы на Валерии. Девушка источала отчётливую агрессию в сторону аристократа, и инстинкты телохранителя отреагировали на эту эмоцию как на первоочередную угрозу.
Химера дёрнула сегментированным хвостом и сделала первый шаг к Лере.
И в этот момент весь зал буквально взорвался. Все химеры в помещении, которые до этого просто паниковали, вдруг зашлись в таком яростном безумии, что начали рвать удерживающие их поводки. Они бились, царапали пол, пытаясь броситься прямо на ублюдскую ксеноморфную тварь герцога. Я слегка, буквально немножко, сместил фокус их агрессии на одну конкретную цель.
Растолкав опешивших охранников, оказался рядом с Валерией. Мягко, но крепко обхватил её за плечи и прижал к себе. Она вздрогнула, по её щекам уже текли слёзы обиды, но она тут же уткнулась лицом мне в грудь.
— Успокойся, — произнёс я. — Я рядом.
Она судорожно всхлипнула. Я прижал её крепче.
— А помнишь, я говорил тебе, что мои химеры во много раз лучше, чем люди? — сказал я. — Думаю, сегодняшний вечер тебе это доказал окончательно.
Я посмотрел на герцога Любомирова.
— Вы, господа, очень любите кичиться своей голубой кровью, — сказал я, глядя ему в лицо. — Но правда в том, что некоторые только снаружи обвешаны красивой тканью и титулами. А внутри вы — гниль. Обычные трусливые пустышки, которые совершенно перестали понимать, где их реальное место.
Глаза Любомирова расширились настолько, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит.
— Это… мне? — просипел он, не веря собственным ушам. — Ты хоть понимаешь, кому ты посмел это сказать⁈
Он сделал резкий шаг ко мне.
— На втором шаге ты умрёшь, — сказал я абсолютно будничным тоном, не меняя позы. — Просто предупреждаю. Если дёрнешься, я вырву твоё сердце и скормлю его тебе же. И можешь поверить, я не блефую.
Любомиров побагровел, воздух вокруг него пошёл плотной рябью активируемой магии, он уже открыл рот, чтобы отдать приказ охране…
— Прежде чем делать глупости, — перебил я, — посмотри на своего монстра. Угрозу твоей никчёмной жизни я уже озвучил предельно чётко. Так почему твоя химера на меня не нападает?
Герцог дёрнулся и скосил глаза на колонну.
Гера сидела на паркете и даже не пыталась встать или защитить хозяина. Тварь просто вжалась всем своим массивным телом в угол и мелко, безостановочно тряслась, поджав смертоносный хвост под брюхо. Её рецепторы прямо сейчас обрабатывали присутствие того, кого атаковать нельзя в принципе.
На фоне всего этого зал погружался в полнейший хаос. Ошейники трещали, охрана не справлялась. Вокруг продолжали раздаваться приглушённые смешки тех, кто ещё не до конца осознал ситуацию и всё ещё находил вид испорченного платья Леры забавным.
Меня крыло. Я чувствовал, как остатки терпения испаряются. Если потребуется, я прямо сейчас снесу эту забегаловку вместе со всем её напыщенным содержимым. Мне было глубоко плевать на последствия. Кто они такие?
Ради чего я сдерживаюсь? Чтобы спасать их города? Если эти идиоты не замолчат, я официально заявляю: этот мир мне не подходит. Брошу всё, уйду в самую глубокую точку Диких Земель, объявлю суверенитет и запрусь на несколько лет. Изучу этот хвалёный купол изоляции, проломлю его изнутри и призову Каю. Мне не нужны полчища. Одной Каи с её базовым выводком и пары десятков особей старшего порядка хватит, чтобы от этой спесивой Империи осталась только выжженная воронка на картах мироздания.
Один из телохранителей Любомирова, чей инстинкт выживания сработал лучше, чем у нанимателя, резко шагнул вперёд и схватил герцога за предплечье.
— Ваше сиятельство, уходим, — сдавленно прохрипел охранник, косясь на меня. Его пробивал холодный пот. — Господин, здесь критический уровень угрозы. Нам нужно уходить. Немедленно.
— Вы что несёте⁈ Меня только что оскорбил какой-то оборванец, и он до сих пор дышит! — взвился герцог, пытаясь вырваться.
Но второй охранник подхватил его с другой стороны, и они просто потащили барахтающегося аристократа к выходу.
— Твоя империя падёт, — внятно произнёс я в спину удаляющемуся магнату.
Любомиров застыл в дверях, обвиснув на руках охраны. Он оглянулся на меня, и в его взгляде была полнейшая прострация. У него в голове банально не сходился баланс. Как такой человек, как я, может стоять посреди элитного приёма, угрожать прямо в лицо монополисту транспортного узла, довести высшую химеру до состояния паралича и оставаться в живых? Как такое влияние вообще возможно?
Двери за ним захлопнулись.
Валерия шмыгнула носом, немного отстранилась и посмотрела на меня.
— Вик… — прошептала она. — Это что вообще сейчас случилось?
— Ничего необычного, Лера, — я аккуратно убрал прилипшую прядь с её лица. — Просто скромный ветеринар официально объявил войну главе имперской корпорации.
Она вытаращила глаза.
— А так бывает?
— Ну, как видишь, — я пожал плечами.
Валерия попыталась что-то сказать, но вдруг болезненно сморщилась и зажмурилась, прижимая ладони к вискам. В зале стоял невыносимый гвалт: ревели ошалевшие от избытка эфира животные, искрила расплескавшаяся магия, кричали перепуганные люди. Информационный и энергетический фон для её новообретённой эмпатии сейчас был равносилен тому, чтобы засунуть голову в работающую турбину. Я чувствовал, как от обилия чужих сбоящих мыслей её начинает ломать.
Я скользнул взглядом по беснующемуся залу.
— Молчать, — произнёс я.
Голос
