Они просили разрешения вызвать вас на дуэль, шевалье. И сразу дали понять, что их больше устроит мой запрет. Мне тоже такие истории ни к чему, вот я и пошёл им навстречу.
— Запретили?
— Да. Затем я приказал найти и привести Алисию.
— Так-так… — как интригующе!
— Захотелось выяснить, каким же образом вы, шевалье, так глубоко оскорбили госпожу, что она запросила защиты. Кстати, молодые заступники оставались у меня в кабинете.
Не изображаю интерес, буквально горю им. Жалко меня там не было.
— Увы, шевалье, — граф разводит руками. — Из её невнятных бормотаний я так ничего и не понял. Вроде вы ей в чём-то отказали?
Пришлось рассказать. С обходом особо острых моментов.
— Зря это она, — замечает графиня. — У неё необычный, но замечательный цвет лица.
— Девичий каприз, это понятно. Но она попыталась выкрутить мне руки. Платить отказалась, зато пригрозила послать донос в гильдию целителей о незаконной практике.
Граф крякнул, графиня ахнула. Вскинула глаза даже Амалия. Кажется, я зря подал ей идею.
— Дело вот в чём. Целителей нельзя злить, ненавидеть, презирать, принуждать. Им доверяют самое важное — жизнь и здоровье. Вот заставите человека лечить вас против его воли, и что получится? Представить страшно. Вот я и попытался объяснить госпоже Алисии, почему так делать нельзя. Да к тому же я не умею менять цвет кожи.
Граф размышляет недолго, пьёт яблочный сидр. Затем отнимает бокал от губ, поворачивается к супруге:
— Алисии Трешем отныне отказано в доме. Сообщи мажордому, дорогая, если я забуду.
Содержательно прошёл завтрак. Не только в смысле пищепринятия.
Поздний вечер, почти ночь того же дня.
Лес в часе быстрой конной езды от города Геленца.
— Ваша милость, почему мы всё-таки так неожиданно уехали? — лейтенант терпеливо дождался времени, разрешённого для вопросов.
Ратники ставят палатку, поглядывают на нас, занимающихся костром. Им тоже любопытно.
— Мне не хочется постоянно оглядываться по сторонам. Слишком многие знают, что у меня с собой крупная сумма.
— Поэтому и поехали другой дорогой?
— Да, — немного подумав, добавил: — Всем ведь не расскажешь, что денег почти нет.
— Как это?
— Да так. На дорогу и расходы оставил, остальное — в банк. Купцы часто так делают. Берут в банке специальный документ, по которому могут получить деньги в другом городе, — морщусь досадливо. — Комиссию, правда, дерут совершенно дикую. Пять процентов, куда это годится!
Пусть и мои знают, что грабить меня большого смысла нет. Я в них уверен, но мало ли что. Кому угодно может крышу снести, когда рядом — только руку протяни — такая умопомрачительная для простого человека сумма.
Мы едем не на запад по той же дороге, а ушли на юг. Пару сёл обошли по дуге. При тщательном поиске и опросе можно определить, куда мы делись. Десятку вооружённых всадников спрятаться не так легко. Но это потребует времени, мы успеем вернуться домой.
Кетриг достаёт кресало, останавливаю его. Маленький яркий шарик — и костёр сначала неуверенно, но разгорается.
— При ваших ли способностях бояться лесных разбойников?
— Врасплох можно любого застать. Мне надо есть, мне надо спать. Я не умею магичить во сне.
Нормально мы ночь провели. Шатёр палатки поставили на слой нарубленных мелких веток, травы и опавшей листвы. Так что спали почти с комфортом. Один ратник храпел, я быстро нырнул в Тень и подправил ему носовую перегородку. Видать, когда-то словил хорошо по морде. Умылись росой, кони ночью попаслись, отдохнули.
К вечеру видим на дороге пограничный столб: «Сарганское графство». Одно из южных владений королевства. Мертонское герцогство мы обошли стороной.
— Опять будем в лесу ночевать? — в голосе лейтенанта досады нет, просто осведомляется.
— Нет. Здесь нельзя. Это граф Фьонце не станет недовольства проявлять, но местного лорда раздражать не стоит.
Так что ночуем на первом же постоялом дворе. Приличный двор. Как уверяет хозяин, слишком горячо и искренне, никаких клопов, блох и вшей.
Кетриг усмехается недоверчиво, когда мы насыщаемся за длинным столом. Зря это он. Хозяин не обманывает, исключительно для нас никаких насекомых в комнатах нет. По-крайней мере, живых и бодрых. Зелёная пузырчатая волна высасывает жизненную энергию без остатка.
В принципе, случись что, могу столоваться во всех трактирах бесплатно. Зачищу от вредных насекомых кухню, комнаты, сараи. Меня не только накормят, но ещё и денег дадут. После всё равно своё возьмут, напирая на отсутствие кровососущих паразитов.
Мы едем намного быстрее, чем с каретой и повозкой баронессы. В режиме воинского марш-броска, переменным аллюром. Время от времени половина из нас бежит рядом с лошадью, облегчая ей жизнь. Мне нравится, намного лучше, чем непрерывно отсиживать задницу весь день.
И всё равно дорога почти на сутки дольше. Мы очень хороший крюк дали. Не хуже бешеной собаки по поговорке предка.
Леса всё меньше и реже, поэтому едем полем. Впереди большой табун под конвоем полудесятка конных пастухов. Один из них всматривается, скачет навстречу. Подъехав ближе, расплывается в радостной улыбке.
— Ваша милость, какими судьбами? А я думаю, кто это может ехать с той стороны!
Вот мы и дома. Почти.
Глава 28
Я дома
Поместье Дортинов.
Время ужина.
Мой рассказ заставляет баронессу Иланию ахать и с чувством прижимать ладони к лицу. Неожиданно ощущаю, как это приятно — видеть женское восхищение мужскими подвигами. Даже наш отъезд, похожий на бегство, встречает полное понимание и сочувствие.
Ещё забавнее наблюдать за Лорелеей, которая старательно копирует мамочку. Переглядываемся с Гровом и Дэном, придерживаем смешки.
— Стэн, почему же тебя не пугает дуэль? На ней ведь и убить могут, — глаза у баронессы расширены от страха за меня. Это тоже приятно.
— Пусть они пугаются, — делаю мужественное и бесстрашное лицо, — я ведь тоже могу их убить.
Затем улыбаюсь открыто и открываю секрет:
— На самом деле, это с моей стороны не честно драться на дуэли. Меня убить не так просто. Я даже удар шпагой в сердце пережил. Поэтому я усиленно тренируюсь, чтобы стать на голову выше любого. Только тогда сумею победить, не убивая. Это намного труднее, баронесса.
— Стэн здорово на шпагах машется, — замечает Дэн, оторвавшись от бараньего рёбрышка.
— Дэнрос! — баронесса обращает строгий взгляд на сына.
— Ой! Он классно фехтует, — Дэн пытается исправиться, но получается не очень.
Гров ухмыляется и
