помалкивает, Лора глядит осуждающе синхронно с мамой, и это жутко забавно.
— Дэн, скажи «мастерски» или «виртуозно», — прихожу на помощь другу.
Поправка встречается дамами благосклонно. Хотя мне представляется, что Дэн, употребив второй вариант, приукрашивает мои умения. О чём и говорю:
— Виртуозом я стану, когда начну уверенно побеждать Дриза. Вот он — настоящий мастер. Пока я даже у нашего капитана стражи не всегда выигрываю.
— У капитана стражи? — в удивлении барона слышится восхищение. — Я знаю вашего Брука. В молодости он победил в трёх дуэлях. Дворяне опасались с ним связываться.
Настоящий разговор начинается в кабинете барона после вечерней прогулки. Присутствует только Гров.
— Барон, а какие у вас планы на будущее? — невинный по форме, но стратегический вопрос.
Дортин пожимает плечами:
— Наследник — вот он, — кивает на сына. — Дэнрос подставит ему плечо, а дальше будет видно.
— Станет безземельным дворянином на подхвате у старших родственников, — безжалостно продолжаю я. Дортин слегка мрачнеет. — Есть идея. Сложная в исполнении, но если получится, Гров станет графом, а Дэн бароном.
— Стэн, против твоего отца я не пойду. Дортины никогда не предавали сюзерена.
Говорит жёстко, отвечаю не менее жестоко:
— Пойдёте. Если понадобится.
Бодание наших встречных взглядов напоминает ближний копейный бой, когда бойцы просто упёрлись и продавливают друг друга силой. Могу промять его защиту, но мне этого не нужно.
— Вариантов великое множество, барон. Например, убью Хендрика, стану наследником и отпущу вас. Или сделаем из вашего баронства графство, а ди Гревисы станут герцогами.
— Как⁈ — шалеют оба и восклицают дуэтом.
— Вы — пограничное владение, а южные степи весьма обширны. Кто мешает отодвинуть границу, а в дальнейшем совсем уничтожить степняков или привести их к подчинению?
— Стэн, для этого нужна армия! Семь лет назад мы едва отбились от них, два года затем зализывали раны. Погибли оба моих брата!
— Гревисы помогли?
— Да. Королевство прислало войска, граф дружину и по окончании помог материально. С тех пор мы и занимаемся серьёзно коневодством.
— Как часто степняки нападают?
— Примерно раз в десять лет.
— Значит, через три года новая война с ними? — Барон мрачнеет. — Что тогда? Погибнут оба ваших сына?
Мрачность Дортина приобретает мертвенный оттенок:
— Что ты предлагаешь?
— Напасть первыми…
Сидели до поздней ночи, я бы не выспался, не будь целителем. Перед уходом рассказал о случае в детстве «наследник разрушает родовой замок». Дортин впадает в глубокую задумчивость. Не пытается отмахнуться, как мои родители.
— Если это знамение, то Гревисы обречены, — криво усмехаюсь, мне неприятно такое говорить. — Ни к чему тонуть вместе с ними.
Утро следующего дня. Тренировочная площадка.
Если вчера я купался в восхищении женской части Дортинов, то сегодня меня накрывает с головой. Это мои ратники глядят с гордостью и молчаливым одобрением, а баронесса, Лора и стайка служанок не могут сдержать ахов, ахов и даже визгов восторга.
На тренировочный шпажный бой я пригласил Дортинов. Всех троих. Взял две шпаги, лихо крутнул ими одновременно, что и вызвало первую волну восторга и уважения. Сделал так не ради выпендрёжа, это на самом деле начало схватки. Если удаётся убедить противника, что я сильнее, половина победы уже в кармане. Редко встречающаяся обоерукость — серьёзнейший аргумент. Интересно, а на дуэлях так можно? Выбрасываю посторонние мысли вон.
Через мгновенье зазвенела сталь. Пугающе свистит воздух, разрезаемый клинками с такой скоростью, что их не видно. Работать приходится на пределе возможностей, с попытками за них выйти. Дортины распалились после первых двух уколов и давят дружно.
В момент, когда почувствовал, что вот-вот уступлю четвёртому противнику — усталости — вывожу из боя Дэна. Шпага его отлетает в сторону, сам он — в другую от удара ногой. Тут же ощущаю острую боль от укола в правое плечо. Барон грамотно воспользовался моей потерей мобильности всего лишь на мгновенье. Это третий пропущенный удар.
— Всё! Хватит, хватит! — баронесса вскидывает руку с платком.
Неизвестно, кого она спасает от полного поражения. Меня, конечно, но я в этом не признаюсь, а мои противники не уверены. Пять уколов на троих они заработали, это не считая выведенного из боя Дэна.
— Вы все в крови! — причитает баронесса, но тут же успокаивается.
Двумя жестами залечиваю свои раны, затем так же быстро управляюсь с Дортинами.
— Хорошо с целителями тренироваться, — улыбается Гров. — Можно ничего не бояться.
Дортины тоже практикуют не полностью закрытые острия. То ли от Брука переняли, то ли он от них.
После обеда уезжаем, к огромному огорчению хозяев, которые уговаривали погостить. Пообещал не замедлить с визитом.
Мои ратники довольны. Я с ними расплатился по двойному тарифу, барон любезно разменял мне соверены на серебро. Без комиссии, которую за каждый чих сдирают в банке. Понимаю теперь основы процветания этих захребетников.
Вальяжно въезжаем в замок, ратники радуются не меньше, чем кони. Все соскучились по родному обиталищу, даже я. Холодный взгляд отца, стоящего на вершине террасы, настороженная матушка, рядом недовольно морщит носик Сесилия — всё вокруг своё, родное.
— А где чарка вина в честь моего возвращения? — осведомляюсь весело. — Красная ковровая дорожка? Музыканты где с весёлой музыкой? Трубодуи и менестрели?
Граф в сердцах сплёвывает и уходит. Сильный шаг, уважаю. Даже не поинтересовался, чем дело кончилось. Ведь, по идее, я мог и прихлопнуть виконта Микласа. Обнимаю матушку, целую руку сестре.
— Стэн, как прошло? — графиня, конечно, переживает, но головой ручаюсь — не за меня.
— Хорошо всё прошло, матушка. Граф публично извинился за недостойное поведение невестки, я принял его извинения. Специально оговорили, что Амалия одна, без мужа, к нам больше не явится.
За ужином приходится повторять своё повествование. Это скучно, поэтому расцвечиваю его комментариями и мелкими подробностями:
— Граф Фьонце и вся его семья порядочные и понимающие люди. Я от них в полном восторге. За исключением нашей дуры Амалии, конечно.
— Стэн! — вскрикивает графиня.
— Ой, да бросьте! — небрежно отмахиваюсь. — Чего нам стесняться? Мы тут все свои и можем говорить прямо.
— Не всегда и не любыми словами, — мрачно смотрит на меня отец.
— Ваше сиятельство, а не вы ли учили нас, что мужчина должен смотреть прямо на всё? На опасности, неприятности, угрозы?
Граф озадаченно затыкается. Он мог это сказать в процессе воспитания
