мальчиков, более того, обязан был учить чему-то подобному. Вспомнить, разумеется, не смог. Мало ли что могло запомниться ребёнку и не остаться в собственной памяти? Так что продолжаю беспрепятственно:
— У вилланов есть поговорка: в семье не без урода. Если смягчить, то какой-то из детей может вырасти не совсем хорошим человеком, — задумавшись с ложкой салата у лица, заканчиваю мысль: — Или совсем дурным.
Развиваю мысль дальше:
— Хотя нам, Гревисам, не повезло. У нас в семье два дурачка — Амалия и Хендрик.
Удар был настолько неожиданный и беспощадный, что все теряются. У матушки вытягивается лицо, отец поперхнулся компотом.
— Я у Дортинов понял, какие должны быть отношения между братьями. Гров всегда заботится о Дэне, учит его всему. Взамен пользуется у него огромным авторитетом. Никогда не видел, чтобы Гров серьёзно обижал Дэна, тем более бил. Наоборот, гордится его успехами. Мне же от Хендрика постоянно доставалось. Всё детство у меня была одна главная задача: улизнуть от Хендрика, спрятаться. Сестёр тоже старался обходить стороной.
Сесилия открывает рот, но слов не находит. Приходится молча краснеть.
— Ты не прав, Стэн, — веско роняет отец, но разъяснения, почему и отчего, опускает. — И не называй больше Хендрика дурачком.
Отвечаю улыбкой. Слегка меняю политику. Если резко её развернуть, возникнет много шума и воя. Поэтому я не спорю, но уже и не соглашаюсь.
— Почему ты умолчал о материальной компенсации? — граф наносит свой удар.
Кетриг уже доложил или кто-то из ратников. Быстро папашка всё разнюхал. Умеет, не отнять. Но размера он не знает, содержимое кошеля принародно не пересчитывали, а своим парням я только сказал, что много.
— Разве? — делаю недоумённое лицо. — Я же сказал, что граф Фьонце извинился.
— Сколько он тебе дал?
— Достаточно, чтобы я посчитал себя удовлетворённым.
Граф сверлит меня неумолимым взглядом, я уделяю внимание десерту. Но всё-таки нахожу нужным объяснить очевидное:
— Вы, отец, отдали всё в мои руки, и я вам за это бесконечно благодарен. Потому что если всё в моих руках, то и денежная компенсация только моя. Вы претендовать на неё не можете.
— Может, — неожиданно встревает графиня.
Между прочим, одобряю её позицию. Она всегда на стороне мужа.
— Дело касается чести всей фамилии… — продолжает матушка.
— И защитил я её единолично. Поэтому выигрыш только мой. Отец даже жалованье сопровождающим меня ратникам не платил. За время поездки. Так что свою долю он уже взял.
Граф багровеет, играет желваками, графиня глядит с осуждением. На Сесилию не смотрю, просто жду. Только попробуй, промолчи.
— Отец, я не хочу сказать, что Стэн абсолютно прав, но что-то справедливое в его словах есть, — сестра неведомым способом улавливает мой мысленный посыл.
На этом разговор и заканчивается. Тупо обворовывать меня бесполезно. Большая часть денег в банке.
За час до отхода ко сну я в комнате Сесилии.
— Если бы ты не встала на мою сторону, я бы сейчас вернул тебе десять соверенов, — заявляю без обиняков.
Слегка морщится:
— Давай уже, приступай. Ты очень много времени потерял.
— Нагоним. С завтрашнего дня будем проводить процедуры утром и вечером.
Беру её за руку — телесный контакт сильно облегчает работу — и ныряю в Тень.
Гронкс, замок Тревзен.
Спустя неделю после возвращения.
Жизнь понемногу устаканивается. Положение в семье равновесное. Ставшие унылыми и безнадёжными попытки родителей «поставить меня, наглеца, на место» натыкаются на мою оборону, густо замешанную на завуалированных насмешках. А ещё на саботаж их усилий Сесилией, которая иногда прямо встаёт на мою сторону. Часто хватает одного многозначительного взгляда или еле заметной улыбки. Женщины так умеют. Как бы ни с рождения.
Тренировочная площадка.
Отрабатываю двухшпажный бой. Брук и Кетриг поначалу так растерялись, что первую схватку проиграли вчистую. Когда попробовал метод с Дортинами, сразу выяснил, что это не только даёт преимущество, но требует особой техники и тактики. Вот и отрабатываю.
За нами наблюдает Сесилия с неотлучной Миной. Ближе к финалу подошла, ждёт завершения, чтобы получить свою долю внимания. Когда мы заканчиваем, и я небрежными жестами залечиваю уколы и кровоточащие царапины, она медленно несколько раз сводит ладони вместе. Бесшумные аплодисменты.
— Ты бесподобен, Стэн! — в глазах ни капли насмешки, только восхищение.
— Вот видишь, а родители упорно не замечают, — хотел сказать «даже ты видишь», но удержался. Нельзя отталкивать союзников.
Через полчаса мы в её комнате. Мы продвинулись так хорошо, что Сесилия уже не бухтит. Сама уже видит, насколько её кожа стала ровной и гладкой. С фасадом закончил, сегодня завершу лоб и начну спускаться ниже. На шею, спину, зону декольте и дальше, дальше, дальше.
Радую сим известием сестру:
— Цени своего брата, Сесилия. С лицом мы почти закончили. К свадьбе по всему телу такая кожа будет. Станет не стыдно раздеться перед маркизом, — подмигиваю. — И всего-то за десять соверенов.
Сесилия розовеет от смущения и блаженной радости. Как после такого она не будет на моей стороне? Она теперь смело может составить мощную конкуренцию любой записной красавице.
Город Сансвальд, дворец герцога Мертонского.
Спустя полтора месяца. Помолвка.
Герцог — мужчина высокий и худощавый, с костистым лицом и льдистыми голубыми глазами. Его сын, маркиз, немного уступает отцу в росте, стройный молодой человек. И уже обзавёлся властным выражением лица.
На невесту, однако, глядит с восхищением. Все так смотрят, так что сестрица мне должна. Главное ведь не наряд и украшения, главное — цветущий вид. Её кожа будто светится изнутри. Отцы торжественно сводят молодых вместе. Мы с матушкой, Амалией и другими Фьонце изображаем дружное семейство.
Кое-как избавляюсь от ехидства в улыбке. Вспоминаю, как подставил отца. Немного. Вынудил его раскошелиться на мой праздничный наряд. Цвет глубоко синий, почти фиолетовый, с серебряными позументами. Обошёлся в полсотни соверенов. И платить я отказался. Принципиально. Деньги выложил граф, сопровождая процесс зубовным скрежетом.
— Вам надо, вы и платите, — хладнокровно заявил я. — Меня моя одежда вполне устраивает.
Ещё отцу пришлось нанять учителя танцев. Два самых популярных, менуэт и бальсару (вариант вальса, автор), выучить успел. Сесилия, кстати, сыграла роль партнёрши.
Затем банкет и бал. Понравилось и то и другое. Стол ломился от яств, кое-что я видел впервые. Какие-то заморские фрукты, необычайно вкусные, морская рыба. Я даже озадачился, как её смогли привезти, далековато от нас море.
— Так живую привозят, — поясняет
