Ознакомительная версия. Доступно 184 страниц из 1224
Киваю.
– Благодарю вас, Александр Николаевич. Вы свободны.
Тот отдал честь, четко, по-уставному развернулся и отправился в далекий путь на выход из кабинета.
Шифрограмма была немногословной: «Объяснись. Маша».
Я хмуро отложил лист.
И вот что? Сильно здрасьте? Что я должен отвечать и, главное, по поводу чего?
В некотором раздражении подхожу к окну. За окном Вечный город. Ох, Маша-Маша, хоть и русская уже, но истинная римлянка. Утонченная не только в моде, но и в интригах, изобретательная не только в постели, но и в плетении кружев. Всяких кружев – политических, экономических, общественных и прочих. Всегда столько слоев и смыслов, что диву даешься.
Вот фактически одной телеграммой поставила меня в раскоряку. О чем она? О Мостовской? О Мишке и Джованне? О том, что я, хотя и не планировал этот вояж изначально, потащил сыновей по всей Европе, а в самом Риме устроил шоу с днем рождения старшего сына? О чем-то еще? Или, быть может, она просто хочет, чтобы я еще раз объяснился ей в любви? Как гадать и как угадать?
Мне, конечно, со стороны могут сказать, мол, как так-то, семнадцатилетняя девочка крутит сорокалетним мужиком? Ну, крутить не крутит, на это ей ума хватает, но и не считаться с ее мнением я тоже не могу. Начиная от того, что она мать двоих моих детей, включая наследника престола, заканчивая тем, что огромная часть имперской машины завязана на нее лично. И потом, ей уже восемнадцать. Почти. Да и вообще, зачем мне дома проблемы? И в семье, и в целом.
И ведь, главное, чувствую я, что напортачил. Много где. И есть по поводу чего потребовать «Объяснись». Неоднократно. Но как угадать, по поводу чего, дабы лишнего не «объяснить».
Интересно, Аликс могла бы Николаю прислать такую изящную и утонченно потенциально опасную шифрограмму? Или устроила бы истерику на пять листов? Впрочем, какая мне, в принципе, разница.
Я распахнул настежь окно. Поздний вечер. Рим-Рим. Вечный город. Люблю я дочь твою. Всем сердцем люблю. И за душу, и за отношение, и за любовь страстную, и за ум острый. Но иной раз…
Стук в дверь. И при луне нет мне покоя.
– Да!
Нарисовался мой личный камердинер и начальник личной же тайной разведки барон Елизаров.
– Евстафий?
– Государь, в приемной светлейший князь Михаил Романов-Мостовский. Дозволите ему войти?
Нормальный поворот. Что это он ко мне на ночь глядя? Тем более без Георгия? Они же не разлей вода!
– Проси.
Через минуту пред ясны мои очи является юный дед. При полном дворцовом параде. Склоняет голову.
– Государь.
Вот Георгий бы просто сказал: «Привет, пап» – и чмокнул бы в щеку, затем плюхнулся на диван, но этот – нет, упорно не хочет именовать меня отцом. Паршивец эдакий! В кого, интересно, я пошел такой упрямый? Но зачем-то же пришел, тем более один. Тем более в форме. На ночь глядя!
– Не спится?
– Никак нет, государь.
Встаю ему навстречу и делаю приглашающий жест на диван.
– Что ж, присаживайся, рассказывай.
Мишка сел на краешек дивана и, слегка тушуясь, спросил:
– Государь, дозволено ли мне будет написать одно письмо? И не вызовет ли это какого-нибудь международного скандала? И вообще, будет ли это уместным, ведь… – Мой юный дед запнулся, явно подбирая слова.
Интересное начало.
– Кому письмо?
– Принцессе Джованне Савойской…
Он вдруг покраснел, а уши просто запылали.
О-о-, пропал боец…
– Хм, а что в письме?
Мишка совсем уж стал пунцовым.
– Ну, просто… Глупости всякие… Я потом могу показать, если надо.
Отрезаю:
– Я, Михаил, чужую личную переписку не читаю. – Ну, разве что в виде докладов разведок, ОКЖ, Департамента полиции, всяких служб безопасности и бумаг Евстафия. Но это другой случай. – Тем более не читаю личные письма своих детей. Если захочешь посоветоваться, то приходи, я всегда тебе рад.
Миша кивнул. Помолчав, тихо спросил:
– А мы долго еще будем в Риме?
Пожимаю плечами.
– Это зависит от обстоятельств. Может, еще день-два.
Сколько отчаяния было в его глазах! Потом он вновь посмурнел и спросил неуверенно:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Государь, а как мне лучше с ней увидеться?
Улыбаюсь ободряюще:
– Соскучился?
Мальчик кивнул.
– Ты же весь бал протанцевал с Джованной. Не наговорились?
Тот шмыгнул носом и вздохнул:
– Бал так быстро закончился…
– Хорошо, если хочешь, я переговорю с ее царственным отцом о возможности твоего визита в Квиринальский дворец. Но если хочешь моего совета, то пригласи барышню в кафе.
Мишка озадаченно смотрит на меня, пытаясь понять, шучу ли я.
– Принцессу?! В простое кафе??
Улыбаюсь.
– О, это не простое кафе! Это чайная «Sala da tè Babington’s» на углу Piazza di Spagna, «Испанской лестницы». Там есть чайный зал и литературный клуб. Более тридцати разновидностей чая и вкусные пирожные. Место очень популярное. Бывает и множество знаменитостей, аристократия, в том числе представители Савойского дома. Поскольку принцесса Иоланда Савойская любила бывать там, то я не вижу причин, почему бы это место не было известно принцессе Джованне Савойской, а тем более, чтобы как-то унижало бы ее достоинство.
Услышав про достоинство, мальчик вновь сник.
– О чем загрустил?
– Дело в том, что… Куда мне с ней равняться, ведь она настоящая принцесса, а я всего лишь князь… Посмотрит ли она на меня? Захочет ли встретиться?
Ободряюще жму ему плечо и начинаю загибать пальцы, перечисляя свои аргументы:
– Во-первых, ты не просто князь, а светлейший князь с титулованием «ваше светлейшее высочество». И она тоже «высочество». Во-вторых, ты – сын императора, а она – дочь императора. Тут вы практически ровня. А то, что ты не можешь наследовать трон, так и она не может. Так что паритет. И вообще, выбрось из головы все эти условности и благоглупости. Тебе нравится барышня, а ты тут жмешься и куксишься. Если бы принцессе не понравился, то она бы не танцевала с тобой весь вечер.
Тот с сомнением пожал плечами.
– Это так, но я был именинником, был в центре внимания, а ей нравится быть в центре внимания общества. Она сама так сказала. К тому же тут мог быть политический расчет. Ведь об этом напишут все газеты, а популярность в Италии ее старшей сестры очень высока. Если моя государыня очень умна, царица Болгарии очень умна, то почему бы и Джованне не быть такой же?
Откуда вы все такие умные на мою голову беретесь? Ведь мальчик тоже не дурак и, несмотря на любовную лихорадку, мыслит и рассуждает очень логично.
Качаю головой.
– Если это так, то она обязательно с тобой встретится, поскольку все твои аргументы действуют и в чайной, ведь там будет много известных людей из высшего общества, и вас обязательно заметят. Да и пресса там крутится постоянно. В общем, не терзайся сомнениями, лови удачу за хвост и будь уверенным в себе. Если что, я всегда помогу советом или действием. В конце концов, написав письмо, ты лишь узнаешь ответ, а не будешь страдать и томиться неизвестностью. Иди спать, утро вечера мудренее. Утром напишешь письмо, и я отправлю с ним фельдъегеря в Квиринальский дворец. Ступай.
Мальчик встал, склонил голову, обозначив поклон, и уже подходя к далекой двери, вдруг обернулся:
– А как к этому отнесется моя государыня? Ведь это же ее родная сестра…
Да, это был вопрос вопросов. Устами младенца, как говорится…
Ободряюще улыбаюсь.
– Всё будет нормально. Ступай. Доброй ночи, сын.
Дверь за дедом закрылась, а я, вернувшись к распахнутому окну, задумчиво смотрел на ночной город.
Что ж, это приключение добавит Мишке жизненного опыта при любом раскладе. Пока это все так – первая влюбленность. Часто люди, повзрослев, не могут вспомнить ни имени ее, ни даже лица. С принцессой, понятно, так не получится, но не суть.
Грустно усмехаюсь сам себе. Сегодня я сыну рассказывал, что и как с женщинами, а сам же два года назад был не менее перепуганным и нерешительным.
Ознакомительная версия. Доступно 184 страниц из 1224
