Мы – попаданцы, спасаем мир - Дмитрий Карпин

прозывают себя владыками пустоши и живут по закону «права сильного» – самому несправедливому закону человечества. Почему несправедливому? Да потому что все те, кто пытается жить по этому закону, забывают о второй его грани – чести. Если у тебя нет чести, а есть только сила, ты теряешь свободу и становишься рабом, рабом своей силы, своей гордыни и собственных потаенных желаний, и тогда ты несешь лишь боль и горе всем тем, кого встречаешь на пути. Сила без чести делает из человека раба, пусть он и считает иначе, и будь он даже высокий сегун, только честь делает твою душу и разум свободными, находись ты даже в застенках лагеря. Этому и учит бусидо, этому и учил японскую лисичку ее дед, старый одинокий ронин, покинувший родину Хироки Ямамото.

А те ублюдки, что сейчас шли войной на ее новый дом – Город Грез, и понятия не имели ни о какой чести и тем паче ни о каких принципах бусидо. Владыки пустоши шли лишь разрушать, мучить, убивать, насиловать и делать подобных себе рабами, несмотря на то, что все они, по мнению Кики, и сами были рабами, причем уже не в первом поколении. Их прадеды являлись рабами советского строя, их деды были рабами ГУЛага, а они сами являлись рабами собственной силы и силы того, кто начальствовал над всеми ними. Некий Неуничтожимый. Кицунэ слышала о нем: якобы бессмертный воин, самый сильный и могучий боец за всю историю владык пустоши.

Слухи гласили, что он даже и не человек вовсе, а самый настоящий джинн, явившийся из недр пустыни. Но то были лишь слухи, мифы, что, возможно, сам этот Неуничтожимый и распространял о себе. Но, как знала Кики, памятую русскую пословицу «в каждой сказке есть доля правды», и раз этот человек достиг такого могущества, то, значит, он воистину силен и безжалостен. «Хороший противник», – говорила себе кицунэ, втайне мечтая встретиться с ним лицом к лицу. И такой шанс, похоже, в скором времени у нее появится. Вихри и смерчи пусть и разметали ржавую армию владык пустоши, но большая ее часть все же уцелела. И пройдя невидимый барьер, что окружал земли, где некогда стояла Черная башня, а ныне находился Город Грез, ржавая армия не повернула назад, а, напротив, собралась в единый кулак. Кики понимала, что загадочный Неуничтожимый жив. Ну и пусть, что ржавая армия направилась длинной дорогой до их поселения, атаковать она все равно будет на рассвете, это даже хорошо, будет время предупредить своих. Ну а пока…

Японская лисичка достала капельки-наушники из бокового кармана и вставила их в ушки, затем коснулась любимого аудиоплеера и, нащупав кнопку, нажала «play». Ударник в разгоняющемся порыве застучал по барабанной установке, на заднем фоне подключилась электрогитара, не перебивая, а лишь разгоняя зажигательный ритм. Кицунэ улыбнулась и закивала в такт.

Back in Black

I hit…

– только и успел выдавить из себя солист, как аудиоплеер вдруг вырубился.

Кики поморщилась. Сняла плеер с пояса, открыла заднюю крышку, вытряхнула батарейки, после чего залезла в боковой карман и, заменив их на новые, вновь нажала кнопку «play».

Back in Black

I hit the sack…

– вновь завизжал солист под звуки ударных и электрогитары. Кицунэ улыбнулась, обнажила катану и пошла вниз с холма к куче перевернутых ржавых автомобилей. Там могли быть живые, но оставлять этим ублюдкам шанс на спасение хищная японская лисичка не хотела, да и отцовскому клинку уже давно было пора вдоволь напиться крови, слишком долго он прозябал в ножнах.

Буря посеяна.

Клинок покинул ножны –

Пора собирать жатву.

* * *

Все тело ломило, а в голове все еще что-то кружилось, будто пресловутые «вертолеты» при сильном опьянении, когда ты ложишься в кровать, а заснуть не можешь. Денис с трудом разжал веки, перед глазами возникла раздвоенная картинка, словно в 3D-кинотеатре, когда ты забыл надеть стерео-очки. Страж времени потряс головой, и картинка встала на место. Сквозь разбитое боковое стекло ЗИЛа на горе-попаданца взирало марсианское небо и первая появившаяся луна – то ли Фобос, то ли Деймос. «Впрочем, какая к собачьим причиндалам разница», – подумал Денис. Во рту, словно кошки нагадили, причем потом прикопали все это песком из лотка, губы сухие, покрытые кровью. Он сплюнул мокроту, та была вязкой, вперемешку с песком. Впрочем, песок был повсюду, он проник во все складки одежды и обильно усыпал кабину перевернутого на бок ЗИЛа. Денис ощутил, что лежит на чем-то мягком, и понял, что его обнимает старческая рука шрамированного, но почему-то этот факт его уже мало волновал. Его сейчас вообще мало что волновало, он чувствовал себя будто после долгого сна, когда осознание мира с большим трудом вплетается в мыслительный процесс.

– Отец?! – вдруг воскликнул он. Кажется, мыслительный процесс с трудом, но все же запустился.

Он зашарил взглядом по перевернутой кабине и увидел Громова-старшего, тот висел над рулем, прижатый ремнем безопасности, а из его левой руки торчала переломанная кость.

– Бля! – выругался Денис и, собрав все силы, подполз к родителю и нащупал пульс.

Пульс с трудом, но все же прощупывался. Денис вздохнул.

«Так, надо что-то делать! – начал медленно соображать он. – Во-первых, выбраться из кабины. Во-вторых, вытащить отца и попытаться вправить перелом. В-третьих… А что, блин, в-третьих?»

Он прижал ладони к лицу и тут же отдернул их, порезавшись.

– Что за?..

Денис завертел головой и нашел осколок зеркала. В его отражении горе-попаданец разглядел собственное лицо: губы словно две лепехи, и все в крови, ссадины, порезы, синяки, и осколок стекла торчит из щеки.

– Фу-у, – поморщился Денис и с отвращением, охая и ахая, вытянул осколок из собственной плоти.

После этого, чертыхаясь, он наконец выполз из кабины и поднялся, но тут же упал. В глазах все потемнело, и голова закружилась вновь. Переведя дух, Денис предпринял вторую попытку и на этот раз сделал это медленно. Ноги все еще тряслись, но слава всемогущему времени все кости были целы, и горе-попаданец смог подняться во весь рост и оглядеться. Из песчаных дюн и барханов торчали ржавые, покрытые коррозией детали автомобилей. Некоторые детали были особенно проржавевшими, видимо после встречи с фиолетовыми смерчами, высасывающими само время из пространства. А вот живых людей нигде видно не было.

«Неужели мы единственные, кому так повезло?» – бросив сомнительный взгляд на лежащий на боку отцовский ЗИЛ, подумал Денис. Вдоль правого борта грузовика