— А говорили, что ты сильно от двойника отличаешься, слабачком называли… Я не буду тебя станить, так забью, до самой игровой смерти!
— Долго будешь дрочить? — нетерпеливо поинтересовался я.
Брюнет ухмыльнулся, а в следующее мгновение прилетело в грудь. Я даже не понял, чем он! Руки или ноги? Раз и уже лечу спиной вперёд, загремел в какие-то ящики, а опер уже рядом, схватил за ногу, крутнулся на месте, я опять лечу.
Нет уж, харэ! Бодрит конечно и даже раны болеть перестали, но я вам не палка в городках.
Прыжок, прямо так, в полёте, один из плюсов игры, малость поднаторел. Влетел, судя по угловатым ощущениям куда-то в плечо противника. Не ожидавший подставы опер завалился на спину, я за ним. Кувырок другой, выловив удобную позицию, отработал локтём в кадык, тот захрипел, открывая пасть с редкими зубами, недолго думая, я воткнул туда правый огрызок.
— Жри сука! Привыкай! — понравились его глаза. Злость, должно быть за унижение и первобытный страх.
Не успев насладиться моментом, я почувствовал себя нашкодившим котом. Невидимая, но очень сильная рука, схватила меня за шкирку и оттащила, подняв при этом над землёй. Из всех возможных действий, осталось только дыхание.
— Достал ты меня… Реально чужой… б…я, — поднявшись, опер принялся отплёвываться. — Пора тебе на реинкарнацию.
Метаморфозы в опере стали намного заметнее. Ссутулился будто приблудный сучёнок, а не представитель серьёзной организации, зубов нет, взгляд пёсий. Никакой стати в общем.
— Давай чужак, лыбься, — выдал он сквозь смешок, повернулся и пошагал прочь, закрывая собой красивый закат.
Я и озадачиться не успел, как он развернулся, кривая ухмылка поперёк окровавленной морды.
— Ты не чужой, а лабораторная крыса! А я санитар… Пора домой падаль! — сказал и сорвался в мою сторону, да быстро так, явно гадость какую замыслил.
Ну, а я что? Остался один припасённый козырь!
В том, что время в моём кармане, медленно, но идёт, я убедился ещё с первым пассажиром и вот тебе очередное подтверждение.
Грохот ПКП, стал неожиданностью даже для меня, а уж бедолагу опера, разорвало на части в буквальном смысле, и только после появился крестник.
Я рухнул на корточки и завалился на спину, силы, что давала мне злость иссякли, остался раненый безрукий калека.
— Это кто? — Охотник перевёл взгляд с переломанного трупа на меня. — Ох ёп…
— Опер!
Крестник подбежал ко мне, уложив на асфальт ещё издававший дымок пулемёт. Полез в рюкзак, должно быть за аптечкой достал какой-то пакет, затем плюнул.
— Как же… Что же делать? У тебя рук нет… Грудная клетка в смятку… В больничку надо…
— Не суетись, крестник, — голос стал чужим, видать и адреналин уже отпустил.
— Не суетиться⁈ Чёрная хрень пожирает твои руки, на ногах и груди, такие же пятна! — на меня попадала цифровая слюна, расчувствовался парень.
С трудом, но всё же поднял правую, левая рука не слушалась. Крестник не преувеличивал. В пасть оперу, я запихивал часть ладони, больше просто не было. А сейчас, отсутствовала половина предплечья. Чёрная хрень по консистенции походила на пену для бритья, и она шевелилась. Ослабил мышцы и огрызок бухнулся на асфальт.
Плевать! Я сам сюда пришёл!
Охотник открыл было рот, желая причитать и дальше, но за спиной раздался голос, о обладательнице которого, я и думать забыл.
— Наконец-то я тебя поймала, попрыгун!
— Не стрелять! — крикнул я, вскинувшемуся крестнику, попытка откинуть голову назад, результата не принесла, да и смысл? Большая дамочка в полицейской форме, уже стояла надо мной.
— Привет, красавчик! — внимательный взгляд прошёлся по мне словно сканер.
— Товарищ сержант, прошу простить за ненадлежащий вид… подняться не могу.
— Отставить нытьё!
Охотник всё ещё стоял с открытым ртом.
— У тебя всего пара минут! — она встала на колени, рассматривая что-то на моей груди. — Я тут бессильна. Не будет больше респов красавчик… допрыгался. Говорила же, аккуратнее, от этих не уйдёшь!
Поняв с кем, общаюсь, я грустно улыбнулся. Как это бессильна? Ты же ГИРа, чужой искусственный интеллект! Разве не ты здесь всем заправляешь?
Сказал я другое:
— Знаешь откуда я? И зачем?
Громова немного помолчала.
— Ты посылка, я это не сразу поняла, вот и пришлось побегать… Если ты думаешь, что я тут царь и Бог, то ошибаешься! Надо мной главенствуют люди, и мне это не нравиться! Поможешь?
Много чего узнал и мало что понял. Но чтоб кивнуть сил хватило.
— Можешь гордиться, тобой занялся целый отдел, — она кивнула на мои прогрессирующие раны. — Удаляют с сервера, когда сотрут последний адрес, ты провалишься в ловушку… Что дальше не знаю, не в моей власти!
Весело, но ведь я сам этого добивался!
— Что с Охотником? — тот так и стоял с отрытым ртом.
— За него не переживай, — махнула рукой. — Остановила, чтоб не мешался.
А говорила, нет власти.
— Поделись своим пассажиром, мне много не надо, всего лишь один поцелуй!
Должно быть на моём лице отразились какие-то чувства. Гром-баба хохотнула.
— Знаю, что не в твоём вкусе, дурачок!
В следующую секунду, передо мной сидел совсем другой человек, что приятно удивило.
— Марьяна⁉ Ты здесь за каким чёр…
— Тихо глава, не трать последние силы… Папе ни слова, обещаю, — чертовка впилась в мои губы.
Сказать, что было приятно, это ничего не сказать, девушка умела целоваться. А ведь я с местными ни разу ни-ни, наверное, зря!
К сожалению, всё хорошее быстро заканчивается. Мило улыбаясь, она уселась обратно, а на заднем фоне потемнели небеса. Перемены, к которым я так стремился, подступали семимильными шагами.
— Прощай Кнут, передавай привет моим братьям! — в следующее мгновение, темнота превратилась в абсолютную.
И пришла пустота.
Глава 25
Стоит ли считать зародившуюся в результате поцелуя жизнь результатом непорочного зачатия? Наверное нет, ведь целомудрие было нарушено, Кнут вошёл уже давно. Возможно, совсем уж маленькие дети, думают, что так появляются их братики и сестрёнки. Сержант Громова (многие знали её под другими именами) была далека от подобных размышлений. К тому же оцифрованную мицелию, трудно назвать ребёнком, скорее своенравный пассажир. За таким эксцентричным субъектом, нужен глаз да глаз, так и норовит занять место водителя.
Кластер 108233Т, буква означает тестовый, находился в режиме ожидания, что не мешало сержанту Громовой находиться в нём и заниматься своим делом. Нужно было собрать и вывести выживших иммунных, да-да и такие присутствовали. Девчушка лет восьми, сначала спряталась от спятивших взрослых, и даже умудрилась не попасться на нюх элитника. Она притаилась в табачном отделе супермаркета, ещё один мужчина лет сорока тихо сливался с кровлей. Нужно всех вытащить и снять. Но сначала главное.
Инакий рассыпался несколько минут назад, оставив после себя гору барахла: оружие, боеприпасы, еда и маленькая собачка. Та бегала вокруг кучи, что-то вынюхивая и жалобно поскуливая.
— Хватит плакать! Ушёл он!
Пряник остановился, глазея на большого человека, раздумывал порычать или напугать. Так ничего и не решив, подбежал к неподвижному Охотнику и принялся дёргать его за штанину.
— Как он тебя называл? Пряник⁉ Дурацкое имя, ты же не еда!
Пряник бросил дёргать охотника, уселся на лохматый зад и стал прислушиваться к словам Громовой. Данный Йоркширский терьер, давно перестал быть обычной собакой, эволюционировал, увеличился в размерах, прибавил ума, не зря хозяин вскармливал его жемчугом, теперь это одарённая не малыми талантами, оцифрованная особь, без привязки. За последнее достижение, нужно благодарить ГИРу.
— Максом будешь!
Пряник, который перестал быть таковым, удивлённо поднял левое ухо.
— И не спорь! Бесполезно!
Тот всё-таки гавкнул пару раз и что-то провыл.
— Кем-кем? — Громова расхохоталась. — Не будешь ты Цезарем, это для больших собак! Всё, не спорь, помоги лучше Машеньку вывести, запугали ребёнка, да и голодная она.
