выводами. В одной из половинок сосуда я видел биологический субстрат. Что-то вроде густого мясного бульона. И, кажется, в нём даже плавали куски кожи, подозрительно похожие на кожу дроу.
Обыватели представляют вирусы как какой-то газ, который можно запихнуть в баллончик как освежитель воздуха. Либо жидкость, в которой плавают эти самые злобные вирусы. Но с ними на самом деле всё чуть сложнее. Вирусы — это внутриклеточные микропаразиты. Они не могут долго выживать во внешней среде без живых клеток. И взметнувшаяся вверх пыль была ничем иным, как клетками дроу, несущими с собой вирус. По крайней мере, мне это виделось так.
Первый вдохнувший эти частицы андермах сразу ничего не почувствовал. Но у любой болезни есть инкубационный период. И хоть собравшимся здесь дроу казалось, что ничего не происходит, но в это время вирус уже начинает активно размножаться и захватывать всё новые и новые клетки жертвы.
Один из андермахов с саблями осмотрел себя и пожал плечами, не замечая никаких изменений.
— Пришло время с этим покончить, — промолвил он. — Говорят, ты очень силён? Ну, так удиви меня!
Андермах уверенно направился ко мне, но я даже не шелохнулся. Сначала он шёл переполненный уверенностью в себе и своих силах. Но вот его шаг начал замеляться. Когда он уже был в метре от меня, дроу сбросил с себя шлем, и я увидел, что из его ноздрей и глаз течёт кровь.
Дроу вытер нос ладонью и ошарашенно уставился на измазанную в кровь перчатку.
— Удивлён? — спросил я, складывая руки на груди.
Андермах ответил мне лишь непониманием в глазах. Пока их, в конце концов, не залило густой тёмной кровью. Кровь начала брызгать из всех естественных отверстий темного эльфа, и он упал передо мной, корчась от боли.
Стоило признать, Сунера неплохо поработала над своим оружием. И даже хорошо, что я её убил. Кто знает, что ещё она могла бы сделать, имея подобные методики создания биологического оружия?
Я осмотрелся вокруг. Один за другим потомственные члены дома Кунас падали в лужи собственной крови. Практически все андермахи уже были поражены вирусом. Даже если среди них и были те, кто не имел генов Кунас изначально, наверняка, их улучшали с помощью ваяния плоти и подсаживали нужные органы. Это их и погубило. А вот простые солдаты умирали не все. Часть из них не имела генетического родства с кланом, а были набраны со стороны.
Теперь эти дроу с ужасом смотрели за происходящим, не понимая, что происходит. И всё чаще их взгляды обращались ко мне.
Я небрежно взмахнул секирой и негромко бросил напуганным солдатам:
— Бегите.
После этого площадь заметно опустела, а я посмотрел в ту сторону, где на коленях стояла Вирго. Всё её лицо было залито кровью, и она уже практически ничего не видела. Но стоило признать, сопротивляемости вирусу у неё было достаточно для того, чтобы умереть последней. Даже Мерунес уже упал замертво.
Его монстры, потеряв контролирующего их хозяина, начали переглядываться, и я заметил, что они были сотворены далеко не только из тел дроу. Были в них куски и каких-то малознакомых мне существ. Хотя в этих мозаиках я заметил части тел двергаров. Совсем как тех, которых мне пришлось убить по приказу Вирго.
Гиганты обступили меня со всех сторон, но не спешили нападать. Они переводили взгляд то на меня, то на умирающую Вирго. И я решил первым нарушить эту тишину:
— Вы свободны. Хоть я и не знаю, для чего теперь вам эта свобода. Но вы можете делать что хотите. С Кунас уже покончено, но в городе ещё полно вооружённых дроу из других кланов. Развлекайтесь.
Мутанты правильно поняли мой посыл. Никто из них не мог нормально говорить, но вот злобные утробные звуки, выходящие из их ртов, не предвещали ничего хорошего для дроу.
Наконец, мы остались с Вирго один на один. Было даже удивительно, что она всё ещё держалась. Хотя чего ещё ожидать от матриарха клана, специализирующегося на улучшении тел?
Я присел на корточки перед ней и посмотрел прямо в лицо, цедя сквозь зубы:
— Это тебе за моих друзей. Одного звали Блэк, а другую Тинки. Встретишь в аду человека по имени Маркал, передавай привет.
— Да будь вы все трижды прокляты! — пробулькала Вирго, с каждым словом исторгая из себя всё больше кровавых сгустков.
Я выпрямился и, покачав головой, ответил:
— Мы уже прокляты.
Ударом секиры снизу вверх я отправил матриарха в преисподнюю. Не для того, чтобы закончить мучения, а чтобы убедиться, что она уже не выкарабкается.
Я ещё некоторое время подождал, чтобы убедиться, что никто из врагов больше не встанет. И даже решил перестраховаться, облив тело Вирго какой-то горючей дрянью, найденной на одной из повозок. Её останки полыхнули как факел, запекаясь в аппетитную кровавую корочку.
Простых жителей квартала Кунас вирус не задел. Но когда я заглянул в одну из ближайших клановых башен, картина там была точно такая же, как и на площади. Мужчин здесь не было. Лишь женщины в роскошных платьях и дорогих украшениях. А ещё дети.
Я остановился возле группы мёртвых маленьких тел, принадлежащих отпрыскам знатных членов дома, и через несколько минут созерцания этой картины я испугался. Но не вида окровавленных детей и подростков. Наоборот, я испугался того, что я ничего не чувствую. Ни жалости, ни сострадания, ни сожаления.
Я смотрел на трупы с мрачной уверенностью, что всё идёт своим чередом. Естественный цикл жизни и смерти работает исправно, и нечего здесь жалеть.
Хотя ещё не до конца выбитые принципы цивилизованности твердили мне, что это неправильно, новые установки брали верх. Чего стоят наши жизни в масштабах мироздания? Лишь горсти пыли и праха.
Я помотал головой, сбрасывая наваждение. Нужно было скорее найти Варгала и остальных. И я очень надеялся, что они всё ещё живы.
Добравшись до нашей башни, я обнаружил вокруг неё множество рун, погрузивших целое строение в стазис. Заморозка времени всё ещё работала как надо, даже несмотря на то, что стражники, её охраняющие, либо разбежались, либо валялись здесь же в крови.
Хорошо, что я в общих чертах понимал, как в своё время подобное исполняла Чих, и повредить руническое плетение не составило для меня особого труда.
Стоило стазису исчезнуть, как из-за двери донёсся возмущённый голос Варгала:
— Я сказал, откройте, шакальи ублюдки! Иначе я вам головы пооткусываю, мамой клянусь!
Что примечательно, в повседневной жизни речь Варгала ничем не отличалась от обычной русской. Но тут внезапно он со злости перешёл на
