– Какой, бл… план⁈
– Устранить врагов Израиля, из‑за которых мы потеряли десятки тысяч наших соотечественников. Не волнуйся, события на Ближнем Востоке никак белорусскую историю не затронут.
– Кто отдал приказ?
– Премьер‑министр. И только он может его отменить.
– Прекрасно. С открытия портала ушло два часа того времени, больше 10 километров он не отшагал, – прикинул Олег. – Сейчас его время как бы законсервировалось. Кстати, ты в курсе, что видео с моей камеры автоматом идёт на сервер КГБ? В том числе картинка, где ты тычешь в меня своей пукалкой?
– Неприятно, – ухмыльнулся еврей. – Но это – наименьшая неприятность.
Краем глаза Олег увидел, что «альфовцы», подчинившись командам Вашкевича, подтянулись во двор. Что переселенцы сейчас предоставлены сами себе и терроризируют Ратомку, не столь уже важно. Любая искра, и начнётся короткая белорусско‑израильская война, евреи круты, но у белорусов МП40. Майор решил действовать иначе.
– Вашкевич! Взять израильтян на прицел, но без моей команды не стрелять. Звоню председателю КГБ.
– Валяй! – ощерился в кривой улыбке Вейцман.
Словно он что‑то знал… Смартфон Олега показал «нет соединения с сетью». Конечно, сигнал GSM имелся, но труба не хотела коннектиться.
Рядом встал и опустил оружие Андрей, не обращавший внимания на пистолет Вейцмана.
– Не выходит? У меня тоже. Сигнал вышки есть, связи нет. Чот нехорошее на душе…
Олег принял решение.
– Вашкевич! Оборонять портал. При попытке прорваться в гараж – огонь на поражение. Андрей, у тебя же есть проводной телефон дома?
– Как не быть? Пользуюсь им только редко…
– Оставайся тут. Я звоню на Комсомольскую, оттуда свяжутся с Кнессетом и вашим премьером, будем действовать, как прикажут. Моше! Уйди с дороги нах, пока терпение не лопнуло…
В доме Олега встретила встревоженная Зина. Она едва сдерживала Карла, тоже почувствовавшего неладное, тот был готов выпрыгнуть во двор и рвать клыками врагов хозяина. Плевать, что их больше, плевать, что международный скандал. Собака…
Ноутбук, кодированный чат прямой связи с генералом… Нет интернета.
Телефон работал, но набранный городской номер приёмной председателя привёл на металлобазу. Мобильный генерала ответил, но детским голосом. Чертовщина…
Что‑то изменилось. Не кардинально, но достаточно, чтоб городские и мобильные телефоны стали другими. Что накозепорил треклятый Авгидор⁈
Успокоив дыхание, Олег набрал телефон справочной Минской городской сети, уж он‑то остался прежним, и спросил телефон КГБ республики. Там существует круглосуточная служба по приёму звонков граждан, если что – перенаправят.
– Майор госбезопасности Олег Дмитриевич Синицын. Личный номер… Нахожусь в чрезвычайной ситуации. Необходимо немедленно доложить председателю Комитета о проблеме в операции «Ратомка».
Пауза. Потом недовольный голос:
– Нам неизвестен сотрудник Синицын. Гражданин, зачем вы хулиганите?
Он бросил трубку. Потом поднял и набрал свой домашний. Длинные гудки. Отбой.
Вышел на веранду, вдохнул холодный воздух. Вернулся за Зиной.
– Нет связи с КГБ. Меня не знают. Кто‑то из евреев остался в прошлом. Похоже, наворотил дел. Эти держат гараж на мушке и грозят начать стрельбу, если попытаемся снова уйти туда и его вернуть.
– Кошмар!
– Давай действовать. Разбегаемся. Я – к себе домой. Ты – в магазин, там есть лоток с газетами. Пробуем узнать, что произошло в нашем мире не так. Или слишком так. Встречаемся здесь у Андрея через 40 минут.
Комсомолка натянула куртку и короткие осенние сапожки в мановение ока, крутиться полчаса перед зеркалом для выхода ей не нужно. Взяла с собой Карла на поводке – в присутствии множества малознакомых и враждебно настроенных людей он облаялся бы. А вдруг кому‑то из израильтян вздумается войти в дом справить нужду? За целостность человечьего организма тогда поручиться нельзя.
Олег вернулся первый, обнаружив, что посёлок почти не изменился, но на месте его дома стоит огромный особняк, за забором играют чужие дети, даже не попытался войти внутрь. Местечковые евреи из прошлого все снова собрались у автобусов и что‑то стихийно требовали – под рёв малышни, кудахтанье кур, блеянье коз. Гэбисты из числа организаторов встречи безуспешно мучили свои телефоны, оставшись и без обычной связи, и без интернета.
По небу проплыл большой пассажирский самолёт, явно снижающийся на посадку. Четырёхмоторный винтовой! Что, россияне уже успели запустить на минские рейсы Ил‑114?
Олег тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ил‑114, о котором столько трубили СМИ как о грядущем прорыве в деле замены импорта на отечественные самолёты, лишь двухмоторный. Значит, наступил ренессанс винтовой авиации, сравнительно тихоходной, но экономичной. Или, чёрт побери, эпоха реактивных лайнеров минула Беларусь⁈
Наконец, вернулась Зина и протянула целую стопку газет.
– Представь, моя кредитка не определяется! А наличные не взяла. Пробовала упрашивать, продавец дал за спасибо непроданные вчерашние.
На студёном ноябрьском ветру, не чувствуя холода, скорее – ударивший в голову жар, Олег развернул первую газету.
Независимая Республика Беларусь существует. Хоть это… Но, увидев статью на второй полосе, понял, что оставленный в прошлом киллер выполнил план по убийствам арабских политиков в полном объёме, не зная цену, которую его народ будет вынужден заплатить. Майор опрометью бросился к гаражу.
Там, основательно озябшие, евреи и белорусы хранили статус‑кво. Разве что стволы пистолетов, пулемётов и винтовок не столь настойчиво смотрели в лоб «товарищей по оружию».
– Моше! Твои и Авгидора родители жили в Израиле в 1953‑м году?
– А что? – серен в их излюбленной традиции ответил вопросом на вопрос.
– У других твоих людей – тоже?
– Примерно у половины.
– В таком случае вы только что убили своих родителей и более миллиона других евреев. Больше удавалось одному лишь Гитлеру. Молодцы. Поздравляю!
Израильтянин, опустивший было пистолет, снова начал поднимать руку. Другие евреи тоже моментально переключились с гаража на Олега, их лица не предвещали ничего доброго, разумного, вечного. Кроме «вечная память» покусившемуся на святое.
– Читаю: «Президент Беларуси… да, у нас президент тот же, иначе быть не могло, в стране всё стабильно как Баальбекская платформа, поздравил президента Палестинской Народной Республики Абдуллу Юсуфа со 100‑летием со дня рождения его отца, первого президента палестинского государства Хасана Юсуфа, национального героя и самого уважаемого лидера арабского мира». Далее историческая справка о том, как герой Юсуф в 1953‑м году после прогремевшей серии убийств еврейскими боевиками политических фигур в странах Ближнего Востока сколотил антиизраильскую коалицию, которая стёрла сионистское государство с лица земли, последних уцелевших евреев вывезли из Хайфы корабли Королевского флота Великобритании. От себя добавлю: в тот год советские и китайские военные увлечённо долбили американцев в Корее, те не остались в долгу, всем было не до Ближнего Востока, – Олег сунул газеты Вейцману и Айзекману. – В 1953‑м в Израиле уже жил миллион евреев?
– Примерно полтора… – выдавил из себя полицейский, развернувший газету дрожащими руками.
– Значит, минус полтора миллиона. Сменились какие‑то элементы программного обеспечения сотовой связи, наверно, в разработке ПО участвовали израильтяне, оно другое. В КГБ меня не знают, как и я – нового председателя. Но Президент – тот же. Пусть он принимает решение что делать дальше. Или не делать вообще ничего. Ваших местечковых отвезём в Бобруйск, вас самих устроим физруками в школах, у всех хорошо с физподготовкой. Ни на что более ответственное вы не годитесь.
Вейцман больше не угрожал пистолетом. У твердокаменного мужика натурально тряслись губы.
– Открывай портал! Остановим Авгидора.
Андрей подбоченился рядом с майором и пожал плечами. Он прекрасно знал инструкцию: непременно снова вернуться в прошлое, чтоб возвратить в настоящее любого, там застрявшего, если его отсутствие вдруг обнаружится после закрытия портала. Мог позволить себе любую дерзость, поскольку без его ладони машину времени не запустить, и лениво бросил:
