Я коротко обрисовал ей, что произошло.
— Он втер что-то? — тут же включилась девчонка. — Разогревающая мазь. Что-то вроде капсаицина?
— Тащи физраствор, — выдохнул я. — Будем промывать глаза.
Гонг прозвучал снова, и я поднялся с табурета. Ноги налились тяжестью, но тело слушалось. Мир перед глазами чуть прояснился. Силуэты больше не были совсем расплывчатыми, теперь я различал линии канатов, тёмные фигуры в углу. Но лицо Феномена всё равно оставалось пятном. Я видел, что он там есть, что двигается, но деталей не было. Ощущение было такое, словно я смотрел на мир через мутное стекло.
Самое забавное, что никто, кроме Феномена да моих угловых, не знал, что происходит со мной. Для всех остальных я был бойцом, готовым ко второму раунду…
Феномен двинулся первым. Его движения я чувствовал больше кожей, чем глазами. Шаги гулко отдавались в настиле, дыхание резало воздух. Он был зол, и его злость ощущалась на расстоянии. Соперник хотел уничтожить меня, показать всем, что падения были случайностью.
Я поднял руки выше, сосредоточился. Каждая клетка тела напряглась. Теперь я полагался не на зрение, а на инстинкты. Почувствуй себя Ван Даммом, чёрт возьми.
Первый удар Феномена я встретил блоком — кость ударила по кости, боль отдалась в предплечье. Второй прилетел по боку, чуть ниже моего локтя, и я ощутил, как горячая волна пробежала по рёбрам.
Я попятился, держа руки высоко. Мир плыл, но внутри я оставался собранным. Я видел только расплывчатые пятна, и в этом тумане пытался угадывать летящие удары Феномена. Слышал топот его ног по настилу и угадывал момент, когда он будет бить. Но угадать было трудно.
Он снова атаковал, пользуясь тем, что я почти слеп. Я, понимая, что Феномен меня забьёт, если ничего не делать, контратаковал.
Вышло так себе…
Ответ Феномена я не увидел. А он был — тяжёлый, словно молот влетел в висок, и мой мир на секунду исчез. В голове взорвался белый свет, ноги дрогнули, и я потерял равновесие. Голова мотнулась вбок, ноги дрогнули, настил ушел из-под стоп.
Самый жуткий удар — это тот, которого не видишь. Ты не готовишься, не напрягаешь шею, не сжимаешь челюсти.
Я пошатнулся, и в голове пронеслось: если сейчас попытаюсь устоять, то он добьёт и тогда я упаду лицом вниз. Лучший выход сейчас — опуститься на колено. Переждать.
Я опустился на колено. Судья тут же встал рядом и начал отсчёт.
— Один! Два! Три!..
Я глубоко вдохнул, пытаясь вернуть воздух в лёгкие. Вот почему, когда отсчитывают нокдаун сопернику, кажется, что время еле бежит, а когда тебе — кажется, что проносится галопом?
— Четыре! Пять! Шесть!..
Я поднял голову. Перед глазами всё ещё плыл туман, но ноги уже слушались. Опёрся рукой на настил и поднялся.
— Семь!.. Восемь!..
Я поднял руки, показал, что готов. Рефери вгляделся в мои глаза, проверил, держу ли я равновесие.
— Файт!
Феномен не дал ни секунды передышки. Он сразу пошёл вперёд. Его левая влетела в корпус, а правая пробила сбоку в челюсть. Я снова не видел удара — только ощутил хруст зубов и взрыв боли в голове.
— Один! Два! Три!.. — начал отсчёт рефери, и я даже не понял, что вновь оказался на полу.
Я дышал, широко раскрывая рот, втягивая воздух, как пылесос. Губы солоновато горчили от крови.
Я сжал кулаки, упёрся в настил и поднял голову. Настил подо мной ходил ходуном, как палуба корабля в шторм.
Вставай…
Я поднялся, поднял руки, показывая, что готов продолжать. Рефери подошёл ближе. Я услышал его голос.
— Активная защита, боец! — сказал он. — Защищайся или я сниму тебя с боя!
Я кивнул, но на самом деле видел перед собой только размытые очертания его лица.
Феномен стоял в своём углу, готовый снова рвануть в атаку. Я видел его как смазанное чёрное облако.
Я понимал, что если продолжу стоять и играть по правилам — меня сотрут в пыль. Глаза всё ещё горели, мир расплывался, удары я почти не видел. Надо было выжить, любой ценой дотянуть до конца раунда.
— Файт! — рявкнул рефери.
Я шагнул вперёд и сразу прижал Феномена в клинч. Его тело было жёстким, словно стена из мышц. Соперник рывком попытался сбросить меня, но я повис на нём. Рефери тут же подбежал, разнимая.
В этот момент я выплюнул капу на настил. Рефери раздвинул нас и остановил бой.
— Капу вставить! — скомандовал он.
Я сделал вид, что тяжело дышу, пока рефери поднял капу и сунул моему углу. Саня, прекрасно понимая, что происходит, начал её неспешно вымывать водой из бутылки.
— Быстрее, — напрягся рефери.
Козлов сунул мне капу обратно в рот. Выиграл секунд двадцать. Для меня это было целой вечностью.
Феномен злился, кричал что-то судье, требовал продолжения. Но рефери был непреклонен — пока капа не на месте, бой не начнётся.
Бой возобновился. Я снова двинулся по рингу. Я отступил к канатам, намеренно запутался в шаге, позволил себе «потерять равновесие» и упал…
Рефери снова встал между нами, развёл руками.
— По углам! — приказал он.
Ещё двадцать секунд.
Феномен был в бешенстве. Я видел его лишь как расплывчатую чёрную тень, но чувствовал злость каждой клеткой.
Мы снова сошлись. Он выбросил тяжёлый правый, я шагнул ему навстречу, повязал — и мы вместе рухнули на настил. Я сразу поднял руки, показывая, что это случайность. Рефери опять остановил бой.
— Встаём! — рявкнул он.
Я поднялся медленно, давая себе сделать ещё пару лишних вдохов.
Рефери подошёл ко мне вплотную, ткнул пальцем в грудь.
— Ещё раз — и минус балл! Понял? Ещё одно нарушение — и дисквалифицирую.
Я кивнул, даже не споря. Мне было всё равно на баллы. Сейчас важна была каждая секунда.
Безусловно, Феномен видел, что я почти слеп, но почти на протяжении всего раунда он так и не смог меня удосрочить. Потому решил выложиться по полной и в последние секунды раунда пошёл на меня серией. Кулаки мелькали тёмными вспышками. Первый удар задел плечо, второй прошёл вскользь по уху.
Я знал, что если поймаю чистый удар, всё закончится. Поэтому снова шагнул вперёд и прижался к нему.
Клинч.
Я повис на сопернике. Феномен рванулся, пытаясь освободиться, но я держал крепко, слыша сиплое дыхание Феномена.
— Стоп! — крикнул рефери.
Мы снова сошлись. Он рванул вперёд, а я поймал ещё два удара на блок и снова шагнул в клинч. Я повис на сопернике, и рефери опять развёл нас.
— Активнее! — рявкнул он.
Баллы меня сейчас не волновали. Я выиграл главное — время.
И в тот же миг прозвучал гонг.
Козлов сразу оказался рядом и схватил меня за руку. Ноги сами понесли меня к табурету, будто знали дорогу.
Всё внутри гудело. Я чувствовал, как тяжёлые удары, что я пропустил, отдаются эхом в голове. Голова звенела, виски пульсировали.
Но главное, что я выжил и не упал. Бой не остановили. И в этом, как ни странно, была победа.
— Ты как? — спросил младший Козлов.
— Ни рыба, ни мясо, — выдохнул я.
Он хотел что-то добавить, но рядом уже появилась Настя.
— Так, мальчики, хватит болтать, — отрезала она. — Я принесла раствор, и нам надо как можно скорее промыть Саше глаза.
Я поднял голову, моргнул. Всё ещё жгло, мир плыл.
— А можно ещё скорее, чем «как можно скорее»? — пробормотал я, пытаясь выдавить улыбку.
Настя тотчас принялась за работу. Я откинулся на спинку, стиснул кулаки и приготовился терпеть. Боль, усталость, гул в голове — всё это было неважно. Важно, что я выжил в крайнем раунде.
Настя уже достала ампулу с физраствором и вату. Она разорвала упаковку, намочила ватный диск и наклонилась ко мне.
— Потерпи, должно быть лучше…
Я сжал зубы и закрыл глаза. Когда холодная вата коснулась воспалённых век, меня пробрало до дрожи. Сначала стало ещё хуже — жжение усилилось, будто в глаз плеснули кислоты. Я дёрнулся, но Настя придержала меня за подбородок, не давая отшатнуться.
— Спокойно, — прошептала она. — Ещё чуть-чуть.
