– Вот от кого письмо, – догадался Андрей.
– Письмо? С этого места подробнее, – попросил его Олег, но Кристину было трудно остановить и не дать вставить свои 5 копеек.
– Странная анонимка, причём в трёх экземплярах – в разное время из разных мест. Муж прячет, не дал прочесть, только пересказал. В нём была наводка на конноспортивный манеж, явно, чтоб познакомился со мной. Выходит, я этой Зине обязана семейным счастьем?
Оказывается, ещё в период работы в редакции Андрей получил письма с нескольких адресов. Видимо, неизвестный отправитель перестраховался и продублировал их – хоть одно достигнет получателя, тем более автор эпистолии наверняка отошёл в мир иной по возрасту, поручив другим людям бросить в ящик конверт.
– Я их сохранил… Почерк – очевидно женский, каллиграфический. Выбросил бы, не дочитав до конца, но писавшая знала обо мне совершенно сокровенные вещи. О некоторых вообще никому не говорил. Разве что Крис… Но много позже! Понимаешь, не только события, но мои суждения, мнения, впечатления. Мечты. Таким делятся только с очень близким человеком, родственной душой.
Его супруга на этот раз промолчала, но и так понятно: мучилась вопросом, кто имел наглость установить с Андреем более плотную душевную близость, чем она – единственная и неповторимая в его жизни. Блин, что ещё за Зина такая, кричали её сердито сведённые брови!
– В общем, автор писем завладела моим вниманием и доверием с первой страницы. Извините, Олег и Кристина, вам их не дам почитать, думаю – понимаете почему.
– Слишком личные, – согласился майор, уверенный, что женщина не разделяет его мнение. – Что там было дальше?
– Прогнозы и советы. Ненавязчивые и убедительные. Не скажу, что слово в слово выполнил её рекомендации, но в основном – да. Дом в Ратомке к тому моменту присмотрел, но даже к ремонту не приступил и сразу метнулся в гараж, где открылся портал. Продал два мотоцикла BMW чисто в Москву, нигде не засветив Ратомку. Предупреждённый, что сделки с ретро‑техникой рискованные, товар отдавал в Борисове, в пустующем гараже на окраине города. Отследить меня можно было, неуловимых нет, но только с большим напряжением сил. Во всяком случае, никаких наездов не произошло. Вот… А совет учиться верховой езде воспринял в ключе – пригодится для передвижений в 41‑м году. Так и познакомился со своей судьбой.
– Мы начали встречаться, я даже немного помогла обустроиться ему в доме, – добавила Кристина. – Познакомила с родителями, они знали о мотоциклах. Когда Андрей гонял чаи с моими папой и мамой, заодно из шкуры вон лез, изображая идеального будущего зятя, ты и зашёл. Чего, конечно, не помнишь.
– Естественно.
Андрей продолжил:
– Бурные события с вояжами в прошлое изначально попали под крыло и защиту КГБ. Председатель выкрутил мне руки, вынудив принять офицерское звание… Да, знаю, большая честь и всё такое, но не хотел терять свободы гражданского лица. Куда там! Зато старшего лейтенанта получил досрочно – за похождения в прошлом. Соответственно, вероятность конфликта с автоспекулянтами, о котором ты рассказал, скатилась до нуля. Стартовав раньше, мы успели больше, чем в твоей версии. Но… Всё равно, масса мелочей не стыкуется. Я не участвовал ни в каком бою у Ракова и никакую фельдшерицу в наши дни не переносил. Каким же образом она узнала обо мне столько подробностей и вернулась в 42‑й год менять события?
– Объясняет только теория параллельных миров. Каждым вмешательством в прошлое мы создавали иное течение реальности.
– Мне нравится эта реальность! – снова ввинтилась Кристина. – Где вы оба живы. И не надо её менять.
Тут она стопроцентно была права.
– Параллельные? – не согласился Андрей. – Тогда объясняй дальше. Говоришь, обстановка у меня в столовой была спартанская, а не кожаные кресла…
– И люстра за дохренилион рублей, – добавил Олег, ткнув пальцем в потолок. – Там – жалкая лампочка накаливания в пластиковом абажуре!
– Вот‑вот. Ты притянул в мою реальность немецкий грузовик, но он торчит гораздо дальше от портала, чем комнаты дома. Если бы попортил наш уют и вернул пластмассовую люстру, никакие корочки КГБ не спасли бы тебя от гнева этой красивой дамы. Сколько в дом вложено её вдохновения и наших денег!
Программа «увести евреев из гетто» здесь была выполнена до конца, щедрость израильтян превзошла ожидания, отсюда и возможность потратиться на роскошь, которую Олег ненароком едва не сгубил. За десятки тысяч белорусов из приговорённых к сожжению деревень участникам походов от родного правительства тоже капнуло, причём – обоим. Только Синицыны не успели размахнуться и потратить, отложили дочке на квартиру. Зато Андрей поторопился жениться и создать максимальный комфорт избраннице.
– Ты преувеличиваешь мою грозность, – его половинка опустила ресницы, но Олег понял, что рисковал, быть может, сильнее, чем под пулями около детского дома, и пробовал оправдаться:
– Всех последствий работы портала не знает никто. В частности, я сам не понимаю – перед вами сидит тот самый майор госбезопасности, к кому вы привыкли, или двойник из параллельной реальности.
Андрей налил ему капучино из кофемашины, в прошлой версии столовой этого аппарата тоже не имелось.
– Когда я работал в редакции, у нас печатались статьи по философии. Один написал: если кто‑то выглядит как утка, крякает как утка и плавает как утка, а ещё откладывает яйца, он и есть – утка. Ты неотличим от известного мне Олега. Готов спорить, пальчики и рисунок сетчатки те же. Значит – одно и то же.
– То есть – утка… У вас, товарищ старший лейтенант, не всё хорошо с субординацией по отношению к старшим по званию.
Посмеялись. Поболтали. Вышли на веранду проветриться. Олег вытащил трубу, чтоб доложиться председателю и потребовать начисление денежного содержания за все дни с даты объявления мёртвым, оно куда выше, чем пособие после смерти. Жалко только, что из этой суммы дотошный финотдел наверняка попытается вычесть субсидию на погребение, словно майор виноват в том, что умер не навсегда.
– Кстати, как меня убили?
– О, ты принял воистину героическую смерть недели две назад между Борисовом и Крупками. Прикрывал отход. Во взводе Вашкевича было много раненых, гражданских едва успевали втащить в портал, пули уже залетали в гараж. Один из его парней подтащил ПКМ к самому краю, высадил по немцам полную ленту, прижав их к земле, всё равно нужно было выиграть считанные секунды. Ты схватил МГ34 и побежал фрицам навстречу, шмаляя прямо на бегу!
– То есть та утка‑двойник была самоубийцей‑авантюристом?
– Нет. Позже анализировали: что изменилось бы, если просто закрыть портал, заморозив ситуацию, и вызвать подкрепление, а там возобновить бой. Рассматривалось даже вкатить 45‑миллиметровую пушку в гараж, но никак – скорострельности не хватит. Нашли только один рецепт: шарахнуть по немцам залпом из подствольников осколочными гранатами. Но оружие, не соответствующее периоду, запрещено! Даже ради твоего спасения. Короче, ты разменял свою жизнь на жизнь двух наших и семи гражданских, а сам упал. Вряд ли имел время обдумать и просчитать, но интуитивно принял единственно верное и возможное решение. Тело не доставали, когда открылись там же через час – тела нет, фрицы утащили…
– А если бы выжил, сейчас бы нас стало двое? Интересно, как бы делили Регину и Ксюху? Вышло бы куда хуже, чем у Антона с его двумя сёстрами.
В этой реальности нежданное обнаружение взрослых сестёр Квашнина тоже имело место.
– Не думаю. Все парадоксы – по твоим рассказам и по моему опыту – они в целом достаточно логичные. Если взять любую реальность после коррекции прошлого, выходит непротиворечивая картина. Наверно, инопланетный разум решил, что твоё естественное место – тут. А если правильна гипотеза о множественности миров, механизм портала наверняка продублировал утку по имени Олег Синицын для той Регины. Или тебя для здешней, но ты себя ощущаешь не клоном, а оригиналом.
Обидное слово «утка» несколько задолбало. Вообще, этот Андрей казался чуть более развязным, чем предыдущий, хоть и от того прилетали шпильки.
