Это была многоходовая операция Великого леса и предателей из снежных эльфаров, рассчитанная на длительный срок и ведущая к смене княжеского дома и снижению влияния старших домов. Скука, любовь к интрижкам и неразборчивость в связях привели вашу жену в постель к лесному эльфару, от которого она родила дочь. Девочку прятали от всех, а ваша жена стала послушным орудием в руках предателей. Она боялась огласки. Но пришло время, когда тайное могло стать явным, и девочку продали работорговцам, после чего она очутилась на острове магов. Затем ее любовником стал ваш секретарь, которого вы к ней так неосмотрительно направили.
Эльфар словно окаменел, внимая моим словам, он даже не дышал.
– Су – снежная эльфарка, невеста Фомы – дочь вашей жены от лесного эльфара. Ее спас Фома и привез сюда. Есть еще одна девочка – снежная эльфарка, которая обладает даром видеть прошлое, ее продали демонам, и я ее вытащил из нижнего слоя Инферно и прячу. Так вот, она может рассказать о прошлом того, кого видит…
Я помолчал, давая леру Эману-илу время осмыслить сказанное.
– Как-то информация о связях вашей жены дошла до князя, – продолжил я. – Он вызвал к себе племянницу, и та, по-видимому, во всем созналась. Князь понял, что за этим последует. Связь матери наследника с лесным эльфаром откроется. В глазах всех снежных эльфаров это немыслимое преступление, усугубленное прелюбодеянием. Он сразу понял, что на весь его род, на весь дом Великого князя ляжет вечный несмываемый позор. Этот дом просто сотрут с лица земли, проклянут и вычеркнут из памяти. Воспользовавшись этим, молодые дома возьмут власть в свои руки и заключат союз с лесными эльфарами, и через предателей лесные эльфары будут править Снежным княжеством.
И тогда князь пожертвовал собой, племянницей и прихватил тех, кто знал о проступке вашей жены. Он унес это все с собой в могилу. Вас пощадил и просто лишил родины. Он не допустил позора дома и вырвал козыри из рук предателей. Теперь уже ничего не докажешь. С мертвых не спросишь. Таковы, лер, ужасные последствия вашей ошибки как мужа позволить жене жить отдельно, – жестко произнес я. – Ошибки вашего сына не идут ни в какое сравнение с вашими.
– Как вы узнали? – с трудом выговаривая слова, спросил бывший посол Снежного княжества.
– Мне это открыла девочка-провидица. Она может заглянуть в прошлое. Я могу вас с ней познакомить, она много расскажет про вас.
– Не надо. Я вам верю, – одними губами прошептал эльфар. – Как же князь узнал про связь?..
– Могу только догадаться, – уклончиво ответил я, не желая говорить, что приложил к этому руку. – Где-то враги допустили ошибку, и князю донесли верные слуги.
– Да, вполне возможно, – проговорил эльфар.
– Теперь что касается этой девочки, Керти. Она пошла на смерть ради вашего сына, она подверглась жесточайшим мукам, и она не предаст его. Что касается ее статуса, то я сделаю ее своей приемной дочерью, наделю землей, и она станет баронессой. Графиней ее сделать не могу потому, что графами признаются только рожденные в законном браке. И я понимаю, что хоть доказательств преступной связи вашей жены уже нет, но остались сплетни, слухи, домыслы, и ни один дом не отдаст за вашего сына даже девушку из обслуги. Сожалею, лер, но это так. Вы это понимаете не хуже меня. Поэтому, лер Эману-ил, вам лучше принять выбор сына, а я помогу им быть достойными друг друга и нового дома. У меня есть кое-какие возможности.
Эльфар молча кивнул и встал.
– Простите, тан, – сухим тоном произнес он, – что побеспокоил вас.
«Не дошло до него, – с легким огорчением подумал я. – Ох уж эти гордецы эльфары».
Глядя вслед ссутулившемуся леру Эману-илу, я понял, что он мне доставит еще не одну проблему.
Ночью я собрал у себя в комнате всех троих – Фому, эльфара и Керти и перенесся с ними на корабль-базу.
Девочку уложил в медицинскую капсулу и запустил универсальную программу адаптации. Встанет она уже не рабыней, а баронессой с манерами аристократки и способностью выживать в трудных условиях. Надо еще позаботиться о ее матери, оставшейся в своем родном городе Грановерде. Здесь ей делать нечего. Я полежал час в капсуле и отдохнувший вместе со спящими Фомой и снежным эльфаром переместился в Град на Горе. Оттуда уже попал в шатер Ганги в лагере Грыза. Спутников оставил досыпать и под «скрытом» вышел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Гангу я нашел в шатре Грыза, который принимал вождей племен. Она сидела по правую руку от него.
Я усмехнулся. Надо же какой рост! Она уже руководит разведкой. Послушаем, что тут обсуждают.
– Вождь Грыз, – степенно говорил самый старый мураза из троих присутствующих вождей, – мы прибыли, чтобы засвидетельствовать тебе свою верность. После того как по нашим землям прошли ревнители старой веры, наши рода оскудели, много воинов погибло, скота стало меньше. Мы стали легкой добычей для других племен, нас выгонят с наших пастбищ. – Он поглядел на двух сидящих рядом с ним орков, и те кивнули. – Мы хотим войти в воинство Худжгарха и принять твою веру.
Грыз кивнул, показывая, что услышал старика.
– Хорошо, Тыркай-мураза, я принимаю вас под свою руку и не дам другим племенам позариться на ваши земли. А вы примите в свои племена пророков Худжгарха. Вы должны знать, что наши юноши в поход на лес не пойдут, они стали воинами в священной войне с еретиками. И вы своих не отправляйте, они пойдут в набег на империю.
– На империю? – Старик выпрямился и расцвел. – Это дело. Давно пора потрясти жирных людишек. Мы сделаем, как ты говоришь, вождь. Только ответь, – он зыркнул из-под лохматых седых бровей на спокойно сидящую Гангу, – почему по правую руку от тебя сидит женщина?
Грыз без смущения ответил:
– Она посажена здесь Худжгархом. Чтобы вы, мужчины, видели, что стали тряпками, а не воинами. Все жены свидетелей Худжгарха вышли сражаться с еретиками. А где были вы и ваши мужчины? Прятались по лощинам и оврагам. Она же убила главного шамана воинства ревнителей старой веры и стала достойна этого места.
Старики опустили головы. Что они могли ответить? Грыз говорил суровые, но справедливые слова.
Жизнь в степи круто менялась. Племена орков разделились по вере и начали кровопролитную войну.
По своей сути орки были не только кочевниками скотоводами, но и грабителями. Уступить сильному и отобрать у слабого было в порядке вещей. Поэтому племена, ослабленные нашествием орды ревнителей старой веры, приходили под руку Грыза, чтобы не исчезнуть и не раствориться в других племенах. А он всем показал, что может постоять за себя.
Пристыженные муразы встали и, оставив бунчуки своих племен на местах, где сидели, вышли.
Такие уж у них были традиции. Коли пришли просить защиты, то отдавали такому вождю право голоса в Совете вождей, и он, приходя на Великий совет, показывал эти бунчуки и говорил от имени всех этих племен.
Я проявился и спокойно налил себе в чашку Ганги гайрат. Орчанка, увидев меня, ойкнула и схватилась за сердце. Грыз оскалил в улыбке клыки.
– Привет всем, – поздоровался я, отхлебнув напиток. – Как дела? Докладывайте.
Грыз хлопнул в ладоши. Заглянула его жена, увидела меня и тут же спряталась. Грыз взял чашку, из которой я пил, выплеснул остатки себе за спину и налил мне новый гайрат – проявил уважение и показал, что считает меня старшим. Вбежала его жена с блюдом, на котором дымилось вареное мясо, обложенное лепешками.
Ганга отломила лепешку, обернула ею кусок мяса и подала мне. Пока я не поем, они говорить не будут. Пришлось есть. Наконец я вытер руки о кошму, показывая, что насытился, и посмотрел на молчаливую парочку.
– Обстановка… – начал Грыз.
– Ты надолго? – одновременно с ним спросила Ганга и испуганно заморгала.
– Говори ты, Грыз, – разрешил я.
Он еле заметно усмехнулся.
– Обстановка сложная. К нам прибывают племена, которые были подвержены нападению ревнителей старой веры, и теперь под моими знаменами девятнадцать племен, двадцать три тысячи воинов. Сила немалая. А что с ними делать, я не знаю. Не прогонять же их. Вот беру под свою защиту. Разведчики приносят вести, что по степи слухи пошли, будто я собираю войска и скоро пойду смещать великого хана… Нас много, – вздохнул он, – но где мы будем пасти наш скот?
