пыльцой блуждающих марсианских колокольчиков.
Ну а Матвей как раз досматривал по визору шестидесятый эпизод исторического сериала «Бросок на Плутон».
Серия закончилась интригующе: командир космической экспедиции, застрявший на Хароне, варил на спиртовке суп из кожаного ремня и ожидал прибытия спасательного бота. Матвея неумолимо клонило в сон. Он клевал носом, вытянувшись на своей койке.
Образы сериала плавно перетекали в грезы о таком нескором отпуске на родной Луне, на каком-нибудь уютном море… Да хоть и на том же море Бурь… Правда, вместо супа из ремня Матвей рассчитывал на нечто более съедобное, хотя, пожалуй, и не менее экзотическое: ну хотя бы на печеных лунных черепах или на похлебку из щупальцев еврокракена (весьма эффектного моллюска, живущего в окрестностях вулканов на дне океана, покрывающего Европу, спутник Юпитера).
Внезапно динамик корабельной трансляции взорвался криком вахтенного офицера:
— Внимание, боевая тревога! Личному составу второго дивизиона собраться на ангарной палубе!
В первую секунду затуманенный дремой мозг Матвея принял слова вахтенного за реплику из фильма. Однако требовательное мяуканье тревожной сирены окончательно вернуло его к реальности.
Лейтенант Гумилев вскочил, натянул на себя летный комбинезон и бросился к зеркалу. Чтобы причесать его непокорную шевелюру требовалось время куда большее, чем на выполнение собственно уставных манипуляций с одеждой и спецснаряжением.
Зажужжали сервоприводы раздвижной гермодвери, и вот уже Матвей влился в тревожно галдящий поток боевых товарищей. Все они спешили к месту сбора.
— Что стряслось-то? Ты не в курсе? — спросил Матвей у бывалого старлея Овчарова.
— Судя по тому, что «борьбу за живучесть» не сыграли, ровным счетом ничего интересного, — отвечал старлей с самодовольной улыбкой.
За пять месяцев в «Беллоне» Матвей научился понимать непритязательный юмор «стариков». Любая, даже самая жестокая схватка была для них событием желанным, а вовсе не устрашающим. Поэтому по-настоящему серьезным происшествием все они соглашались считать только прямую угрозу существованию их родного крейсера. Что, скажем прямо, было практически невероятно.
На ангарной палубе их встретил старпом Сазонов. На нем был парадный мундир — необъяснимый (ведь полночный час), но весьма эффектный.
«Что он, сфотографироваться решил для элитной службы знакомств? Среди ночи?»
— Господа офицеры! Нами только что получен сигнал SOS. Сигнал пришел из района Ио, — сказал Сазонов своим раскатистым басом. — Повторяю: из района Ио, спутника Юпитера. Из-за значительного расстояния и сегодняшних сильнейших всплесков радиационной активности Юпитера сигнал слаб и очень сильно искажен помехами. Поэтому мы не смогли определить тип и название судна, терпящего бедствие.
— Нет ли здесь провокации? — спросил как всегда бдительный капитан Свирин.
— В том-то все и дело, господин капитан! Мы с командиром действительно подозреваем провокацию со стороны так называемых пиратов. Вполне вероятно, они надеются, что «Римский-Корсаков» вышлет в район Ио большую часть своих боеспособных корветов. Тогда экстремисты получат возможность атаковать временно оставшиеся без опеки транспорты нашего конвоя. Именно поэтому мы приняли решение поднять на охрану транспортов весь второй дивизион. Заблаговременно. Во избежание, так сказать, случайностей.
Матвей нахмурился. «Что за фокусы? Транспорты охранять, конечно, надо… Но должен кто-то и на сигнал бедствия вылететь! Проверить! А вдруг это все-таки не провокация? Вдруг какое-то туристическое или исследовательское суденышко действительно попало в переплет на орбите Ио? Луна это известная, исключительно живописная… Одних художников там как собак нерезаных… Хотя, конечно, не в эту пору юпитерианского года…»
Но Матвей не успел озвучить свои ценные мысли. Его опередил убеленный сединами майор Ласков, командир второго дивизиона.
«Майор Ласков не очень-то ласков», — приговаривали в дивизионе. И не без причины: Ласков действительно никогда не улыбался. Даже во время просмотра убойных выпусков шоу лунных комиков он неизменно являл собою истукана с острова Пасхи.
— Господин полковник! Разрешите внести в ваш план творческую изюминку, — с каменным лицом сказал Ласков.
— Попробуйте, — благосклонно кивнул Сазонов, с трудом пряча улыбку. Уж больно плохо дружило прилагательное «творческий» с фамилией Ласков.
— Разрешите выслать пару корветов по пеленгу сигнала SOS на орбиту Ио. На случай, если это не провокация.
Вдруг Матвей, повинуясь внезапному и совершенно необъяснимому импульсу, сделал шаг вперед и, дерзко нарушая субординацию, воскликнул:
— Разрешите мне, господин полковник! Я бывал на Ио четыре раза. Я хорошо знаю эту луну! Если дело дойдет до малых высот, я смогу приладиться к тамошней лоции. А она на Ио непростая!
— Это, конечно, ценно, — раздумчиво произнес Сазонов. — Но меня беспокоит, лейтенант, что у вас совсем мало боевого опыта…
— Именно поэтому мне следует его приобретать всеми доступными способами! — не сдавался Матвей. — Господин полковник!
Как видно, его настырность понравилась Сазонову.
— Что ж, пусть… Пусть. Вы полетите ведомым капитана Чубова. Только ради Бога, сразу отбросьте всякие романтические чаяния!
— Прошу прощенья? — не понял Матвей.
— Относительно того, что над Ио терпит бедствие красавицапринцесса в белом платье, расшитом жемчугами… Или еще что-нибудь в таком духе.
— Ах, это… Я не романтик. Я реалист, господин полковник! — соврал Матвей с самым мужественным выражением лица.
Полмиллиона километров до Ио они покрыли в рекордные сроки: один час сорок семь минут.
Такой скорости позавидовал бы и великий космический гонщик Павел Ураганов, кумир всех новомосковских блондинок!
Для начала Матвей и капитан Чубов использовали одноразовые термоядерные прямоточники «Нерпа-5», а затем на всю катушку врубили модернизированные маршевые движки своих новехоньких «Скорпионов» серии РД-65.
Непрерывные перегрузки взбодрили Матвея — сна не осталось ни в одном глазу.
Да что там сна! Ни одна мысль не взвихрялась теперь в голове Гумилева — мозг как будто выжгли проклятые разгонные и тормозные шесть «же». Пожалуй, если бы кто-нибудь спросил теперь у него, зачем он летит к Ио, Матвей был бы обречен дать ответ с совершенно неприличным запозданием.
К счастью, у Матвея был капитан Чубов, который уже давно не реагировал ни на какие «же», меньшие порога прочности конструкционных сталей. Даже коньяк с «Байкалом» его не брал.
— Господин лейтенант, как моральное состояние? — спросил Чубов.
— Да.
— Что «да», господин лейтенант?
— В смысле… Терпимое.
— Вы абсолютно уверены?
— Нет… Не абсолютно.
— Тогда приказываю сделать себе стимулирующую инъекцию!
— Есть.
Матвей замолчал, дожидаясь, пока тонкая игла встроенного в скафандр инъектора делала свое деликатное медицинское дело.
— Ну как, пришли в себя?
— Так точно, — сказал Гумилев гораздо более уверенно.
— Тогда прошу доложить тактическую обстановку по данным ваших сенсоров.
Матвей взглянул на приборную панель.
— Наблюдаю пять навигационных бакенов, три ретранслятора, сорок два пассивных орбитальных объекта, классифицированных как сброшенные топливные баки и отработавшие спутники.
— То есть никаких следов судна, терпящего бедствие? — уточнил Чубов.
— Именно так, господин капитан.
В этот момент на приборной панели перед Матвеем замигал красный индикатор аварийного радиоканала.
Матвей
