портных.
В-третьих, нужно было взять напрокат авиетку. Причем самую лучшую авиетку из тех, что имелась в прокате орбитального городка развлечений «Глобальный».
Конечно, Матвей не рассчитывал этой самой заемной авиеткой произвести впечатление на избалованную дочь губернатора, владелицу сгинувшей яхты «Ассоль». Однако и от полного неприличия было очень желательно воздержаться!
Ах, если бы действие разворачивалось на его родной Луне! Там Матвею было бы чем покрасоваться… А на Марсе… На Марсе оставалось лишь делать вид, что все эти авиетки ровным счетом ничего не значат!
Конечно, было бы эффектно прилететь к Анне на видавшем виды боевом «Скорпионе»! Очень эффектно! Хотя и немного безвкусно: какая разница, это нувориши выставляют напоказ свои деньги или воины — свое мужество? Главное, что напоказ…
Первым делом Матвей посетил экспресс-салон красоты «для господ, претендующих на многое» (так было написано на рекламной вывеске).
Там он проведал сауну, массажный стол, отделение инъекций, капсулу глубокого пилинга, лазерную стимуляцию, парикмахера и маникюр-педикюрную машину (робот-парикмахер и маникюрпедикюрный робот обслуживали его одновременно, и все это дело происходило в капсуле пилинга). Он управился за сорок минут!
Затем обновленный и посвежевший Матвей помчался в экспресс-ателье.
Робот-портной снял с него мерки, робот-швея склеил костюм-тройку цвета топленого молока, робот-гладильщик усадил костюм, спроектированный исинком-конструктором на фигуру Матвея, ранее любовно смоделированную исинкоммоделлером. Затем исинк-приемщик принял работу и передал костюм автомату, обслуживающему клиентов.
Все вместе заняло восемнадцать минут десять секунд. Хотя и стоило недешево.
Итак, красавец Матвей в новом костюме с подобранной в тон к нему исинком-стилистом рубашкой заявился в прокат авиеток.
Увы, прокат, в отличие от экспресс-ателье и экспресс-салонакрасоты, не был роботизирован.
И началось…
— На какой срок вы хотите взять авиетку? — дохнув в лицо Матвею ацетоном, спросил полноватый господин за пятьдесят. Лысина, пивное брюшко, астма.
— На сутки.
— А какую?
— А какие есть?
— К сожалению, в данный момент система зависла. Я не могу вам показать наш модельный ряд… Хотя на этом большом экране мои няшки выглядят весьма эффектно. Хвала Космосу, у меня есть буклет!
— Буклет? — Матвей испугался. Слово «буклет» в его сознании ассоциировалось с такими понятиями, как «патефон», «дирижабль», «арифмометр». — Бумажный буклет?
— Ну да! Правда, он позапрошлого года…
— Ничего, давайте.
Господин Пивное Брюшко кивнул и пошаркал в подсобку, из которой доносился запах растворимого кофе и пригоревшей сдобы. Вскоре он принес настоящий бумажный буклет и торжественно сдул с него пыль. Матвей принялся судорожно листать глянцевую книжицу, то и дело поглядывая на свои мультичасы.
— Вы что, собственно, ищете? — спросил господин Пивное Брюшко. — Вам подороже, подешевле, пошустрее?
— Мне подороже. Пошустрее. Пооригинальнее. И вообще… Ну чтобы про авиетку можно было сказать «плюс-топ-директ»!
— На свидание собираетесь? — господин Пивное Брюшко, бравируя своей проницательностью, подмигнул Матвею.
— Примерно…
— Тогда посмотрите раздел четыре.
Матвей пролистал каталог. Нашел раздел четыре. И ткнул пальцем в самую дорогую авиетку модели «Брахмапутра». Сто рублей в час.
— Правильный выбор! Индийское — значит отличное!
— Я беру. До завтрашнего утра, — Матвей вскочил, источая нетерпение.
— Увы, этой модели сейчас нет. Ее можно взять только на Марсе. В отделении на Северо-Западной площади! Там вообще много пафосных… Там есть даже «Персефона Люкс»!
— Все это замечательно, — сказал Матвей, чувствуя, как внутри него закипает раздражение, — но мы же не на Марсе! И у меня очень мало времени!
— Тогда возьмите «Сызрань». Самоновейшая модель. Прямехонько с берегов реки Волга!
— Где она?
— Вот, поглядите!
Господин Пивное Брюшко вразвалочку отправился в свою пахучую подсобку и вернулся с очередным буклетом в руках. Из потрепанного журнальчика на Матвея глядела тупомордая махина снежно-белого цвета.
— Годится! — не глядя даже на цену — двести рублей в час, — заявил Матвей, все больше нервничая.
— Ядре-оные позитро-оны! — вдруг пропел господин Пивное Брюшко, хлопая себя по лбу маленькой потной ладонью. — Ее же утром господин генерал-лейтенант забрал! А я и забыл. Собственно, это не в мою смену было. А у напарника моего, у Чебурашки…
— И что теперь? — кулаки Матвея самопроизвольно налились мортальной тяжестью.
— Теперь вам придется выбрать что-то другое. Например, вот это… Хотя нет, «Эмпузы» тоже сейчас нет… Она в покраске… Клиент один по пьянке ей брюхо о шпиль Генштаба оцарапал…
Лишь спустя тридцать пять минут багровый от накипевшего раздражения Матвей вышел из пункта проката и направился к стоянке авиеток, поигрывая ключами от люков.
Но и это было еще не все.
Стоило Гумилеву сделать десяток шагов в сторону стоянки, как двери проката распахнулись и на пороге объявился господин Пивное Брюшко.
— Эй! Эй, офицер! Я забыл сказать, что машина не заправлена!
— Не заправлена?
— Нет! Но я сейчас распоряжусь! А вы пока… можете выпить кофе в баре «Ренессанс»!
У Матвея было два варианта: вернуться и больно ударить господина Пивное Брюшко в это самое брюшко. Многие его коллеги из «Беллоны» так и сделали бы. Или безропотно отправиться в бар «Ренессанс», чтобы, так сказать, «не нагнетать»…
Матвей был так рад нежданному звонку Анны, что выбрал вариант два. Их знакомство еще не успело начаться, а Матвей уже был уверен: Анна влияет на него самым положительным образом!
В баре «Ренессанс» было малолюдно — разве что за столиком возле окна пировала компания во главе с лейтенантом Мокакиным. Недоброжелатели звали его Мартышкиным (по цепочке Мокакин-Макакин-Мартышкин). Что отчасти объяснялось его общительностью, подвижностью и волосатостью (волосы торчали из ушей, из носа и росли даже на третьих фалангах пальцев!), делавшими его похожим на одомашненного орангутанга.
Рядом с Мокакиным-Мартышкиным сидели двое — старший лейтенант Постников и лейтенант Ушанский. Они пили кальвадос малоизвестной в других местах Солнечной системы, но отчего-то популярной именно на Марсе марки «Долматовский».
Судя по характерной жестикуляции, все трое были, что называется, «на поддаче».
Матвей попросил у бармена кофе, дружелюбно помахал компании рукой и думал было тем и ограничиться. Однако, когда кофе материализовался перед ним на барной стойке, он понял, что если сейчас же не вольется в общество выпивающих коллег, то, неровен час, его раздражение достигнет максимума. И не дай Бог господину Пивное Брюшко заявиться в бар с вестью о том, что у выбранной им, Матвеем, авиетки подходит к концу ресурс маршевого!
«Тут-то я и засвечу ему между глаз! Несмотря на все благое влияние губернаторской дочери Анны. А дальше будут суд, штраф, гауптвахта, отстранение от полетов. И это в лучшем случае».
— Здоров, лейтенант! — поприветствовал его Мокакин Мартышкин, радушно приобнимая за плечи.
— Взаимообразно, Анатолий, — кисло промолвил Матвей. — Что празднуем?
— Да вот у Постникова младший брат на работу устроился… На первую свою работу, между прочим!
«Ну и повод, — удивился
