тебе просьба…
— Какая?
— Поправь камеру, а то я все время вижу только камни и траву.
— Принято, — передразнив Исинку, ответила Маруся и подогнула гибкий крепеж камеры так, чтобы искусственному интеллекту было видно и тайгу, и горы, и солнце.
2
Белая гора с упрятанной в ее недрах базой осталась позади. Маруся догнала Уфа, коротко пересказала ему разговор с искусственным интеллектом.
— Моя понимать, — кивнул ехху. — Моя ходить тихо. Тфоя тоже. Уф…
— Я постараюсь, — Маруся вздохнула и посмотрела на Синюю Гору. Мертвый лес, Комариная пустошь… И, чтобы туда добраться, нужно прокрасться мимо морлоков.
Конечно, Уф сильный, у него теперь есть пулемет. Но, если говорить откровенно, у девочки была только одна надежда — на ящерку. Подумав, Маруся сняла с коммуникатора шнурок, привязала фигурку за лапку и повесила на шею, под тельняшку.
Тайга, река, переправа…
В общем, так надежнее.
Короткий привал устроили в тени одинокой скалы, похожей на серый клык исполинского чудовища. Похоже, именно эта скала виднелась за плечом Евы Гумилевой на записи.
Рюкзак с продуктами лежал в коробе Уфа. Маруся вытащила пачку галет, термос со свежезаваренным чаем, банку сгущенки. Ехху сгущенка пришлась по вкусу — он макал га-летину прямо в банку, жмурился, слизывая с губ желтоватые капли.
— Хорофо! Нрафится!
…Легко сказать «постараюсь».
Ходить по тайге — настоящее искусство. Маруся поняла это, еще когда они с Уфом шли к научной базе. И, чтобы овладеть этим искусством, в тайге нужно родиться и жить.
Как ни старалась девочка выбирать места, куда ставить ногу, как ни пыталась двигаться осторожно и тихо, все равно буквально каждый ее шаг сопровождался треском скрытых подо мхом и прошлогодней хвоей веток, шелестом листьев и прочими совершенно ненужными звуками.
Уф, обмотанный пулеметными лентами, с коробом за спиной, с ПКМ в руках, двигался намного тише. Точнее, не тише, а вовсе бесшумно.
Он был словно рыжая двухметровая тень.
Перед тем как начать этот опасный путь вдоль речного берега, гигант сказал Марусе:
— Моя перфый ходить. Тфоя мой след наступать. Хорофо?
Конечно, Маруся сказала, что «хорофо», но что толку? Если ты — дитя асфальта, бетона и пластика, в здешних чащах тебе уготована только одна роль.
Роль коровы на льду.
Или слона в посудной лавке.
Каждую секунду она ожидала, что их заметят. Каждую секунду сердце Маруси проваливалось в пятки, чтобы тут же выпрыгнуть оттуда и тревожно застучать в висках. Она балансировала на самом краю панической атаки, задыхалась, перед глазами то и дело возникали темные пятна.
Сейчас бы расслабиться, закатить спасительную истерику, проораться от души!
Нельзя.
Ничего нельзя.
«Ну где же эта проклятая лиственница?» — в сотый раз спрашивала себя Маруся. Один раз, не удержавшись, она вызвала Исинку, но в низине, у реки, связь оказалась отвратительной: девочка услышала в наушнике лишь шипение, шорохи и треск.
Несколько раз путникам встретились стоянки морлоков — старые кострища, охапки сухих веток, сучья, камни и непременно — обугленные кости. Маруся запретила себе думать о том, чьими они могли быть.
Девочка попыталась отвлечься, вспомнить что-то хорошее, веселое, но в голову лез сплошной негатив. Папа, мама, несчастные ученые, посходившие с ума, прозрачные люди…
«А ведь я видела прозрачного человека! — обмерла Маруся. — Ну, точнее, человека с прозрачной кожей. Неужели на базе появлялся тот самый, из аэропорта?»
Момент, когда Уф остановился и поднял руку, призывая к тишине, она пропустила: слишком увлеклась размышлениями о призраках.
Шаг, другой, третий…
— Шмонаем по хавирам! — гнусаво крикнул кто-то над самым Марусиным ухом. От неожиданности девочка присела, зажмурилась. А через заросли уже ломилась толпа морлоков. Тайга наполнилась перекличкой их грубых голосов.
Уф заметался, пытаясь понять, в какую сторону безопаснее всего отступить. Казалось, враги повсюду. Судя по крикам, они шли от поселка широким полумесяцем.
— Маруфя! Бефать к реке! — выдохнул ехху, хватая девочку за руку.
«Все пропало, — в отчаянии едва не заплакала Маруся. — Нам не уйти».
Выбежав на узкий галечный берег, девочка и ехху остановились. Ада ослепила и оглушила Марусю. Река с шумом неслась через перекаты, плевалась пеной, ворочала камни на дне, играя чистым солнечным золотом. Она казалась совсем неширокой, всего-то метров тридцать-сорок.
Неширокой — но попробуй преодолеть бурлящий поток!
Маруся оглянулась на зеленую стену тайги за спиной. «Или… Или все же удастся выскользнуть из лап этих уродов? Переплыть реку…»
— Уф! Ты плавать умеешь?
— Моя нет, — замотал ушастой головой ехху. — Моя река не ходить. Уф… Фода не нрафится.
— Мне тоже, но другого выхода нет! — и Маруся потащила гиганта к мокрым камням у кромки берега. Она даже успела промочить правую ногу, прежде чем Уф выдернул ее из воды.
— Нет! Нет! Фода убифать! — вращая желтыми глазами, оскалился гигант. — Бефать туда! Быстро! Уф…
Бежать и в самом деле надо было как можно быстрее — на берег высыпала толпа морлоков. Маруся взвизгнула и рванула с места не хуже олимпийской чемпионки по бегу.
Началась погоня. Морлоки гнали их вдоль реки, все время пытаясь отжать от берега, загнать в чащу. Приходилось двигаться на пределе сил, чтобы опередить ватагу преследователей.
Никогда в жизни Маруся не бегала так быстро! Несмотря на тяжелые армейские ботинки, на усталость, на набитые карманы «разгрузки».
Страха не стало!
Страх исчез.
Адреналин в крови наконец-то занялся своим прямым делом — заставил мышцы работать на полную мощь, а сердце биться так, чтобы тело смогло выжить. Это был очень древний механизм спасения и выживания: адреналин выполнял функцию боевого стимулятора, позволяющего хилому и слабому человеку в минуты опасности убегать от саблезубого тигра или справляться один на один с пещерным медведем.
Конечно, морлоки — не тигр. И не медведь. Бедных медведей они едят. Но и Маруся с Уфом не собирались драться с мутантами. Они просто хотели убежать.
Хотели — и убежали!
То, что голоса преследователей за спиной начали стихать, Маруся поняла довольно скоро. Морлоки сбивили темп.
— Уф! Ищи дерево с вот такой вершиной! — крикнула Ма-руся ехху и показала пальцами «викторию». Древний знак победы лишний раз напомнил ей, что все складывается хорошо. Еще бы через Аду перебраться — и все, морлоки не страшны. Исинка же говорила, что в Мертвый лес они не ходят.
Потому что трусы. И слабаки! Не смогли догнать четырнадцатилетнюю девчонку.
— Маруфя! Уф… Фот такой дерефо! — пробасил Уф, тыча пальцем в сухую раздвоенную верхушку, торчащую над желтым боярышником. — Тама, где фода!
— Быстрее! — Маруся ловко перемахнула через полусгнивший ствол, заскакала по обомшелым камням, остановилась, поджидая ехху. Вдвоем они выбежали на прямо-таки подмосковную, поросшую симпатичными розовыми цветами
