ответила она, хотя понятия не имела, кто на самом деле скрывается за эмблемой с морским коньком.
— Чен?! Откуда?
— Оттуда же, откуда вы все взялись. От верблюда, — грубо ответила Маруся.
Вертолет резко изменил направление полета и, наклонив тупоносую кабину к земле, двинулся обратно: очевидно, пилоты заметили на пустоши людей.
— Ложись! — крикнул Илья, первым падая в сухой бурьян. Уф опередил его — сказалась нечеловечески быстрая реакция ехху. Маруся спряталась последней — ей вдруг стало все равно, увидят ее люди в вертолете или нет.
Кажется, медики называют такое состояние апатией.
Ничего не хочется, ничего не страшно.
Никто не нужен.
Даже Илья.
Хотя как раз он-то, может, и нужен. Маруся уже сильно жалела, что нагрубила парню. Он такой приветливый: и поздоровался, и про дела спросил; улыбается, пытается помочь. На два года старше, а ведет себя с Марусей, как с равной.
И Уфу Илья явно «нрафится», а уж ехху не проведешь, он не головой, он сердцем чует, кто хороший, кто плохой.
Сделав несколько кругов над тем местом, где прятались путники, вертолет улетел.
— Надо бы побыстрее слинять отсюда, — тревожно озираясь, сказал Илья.
— Давайте пойдем ближе к лесу, — согласилась Маруся. Ей теперь вообще хотелось во всем соглашаться с Ильей. — Если что, спрячемся под деревьями.
— Может, просто свернем в лес?
— Нам эту Комариную пустошь так и так пересечь придется, — все же Маруся нашла в себе силы поспорить. — Другого пути нет.
Илья развел руками — мол, ничего не имею против.
— А почему она Комариная?
Тут уж пришел черед Маруси пожимать плечами: ответа на этот вопрос девочка не знала.
Но ответ обнаружился сам, причем буквально через несколько минут. Ответ висел в воздухе и издавал пронзительный, тонкий вой на одной ноте.
Комар.
Комар величиной с курицу. Но только не труп в паутине, а вполне себе живая тварь с полуметровым хоботком-жалом. Суперкровопийца, крылатый вампир. Маруся побледнела. Конечно, у нее есть ящерка, но все же перебороть отвращение к жуткому порождению аномальной зоны она не могла.
Илья тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Медленно обходя двигающегося рывками комара, он как заведенный приговаривал:
— Ну, ничего себе, ну, ничего себе…
Не растерялся один Уф. Перехватив пулемет за ствол, ехху попытался сбить огромное насекомое. Комар возмущенно запищал, рванулся в сторону, и тотчас из травы ему на подмогу поднялась целая стая — не меньше двух десятков — крылатых собратьев.
— Бежим! — крикнул Илья, схватил Марусю за руку и потащил к лесу. За их спинами раздалась пулеметная очередь — Уф стрелял прицельно, но попасть в вертких летунов ему не удалось.
Треща прозрачными крыльями, комары настигали маленький отряд. «Нам бы сейчас теннисные ракетки», — отрешенно подумала Маруся. Снова прогрохотал пулемет. На этот раз Уф стрелял почти в упор, и несколько пуль нашли цель, буквально разорвав комаров на части.
Выиграв десяток метров, путники сумели добраться до спасительных зарослей и укрылись под ветвями лиственниц.
— Если тут такие комары, то как выглядят здешние осы? — с дрожью в голосе спросил Илья. Он по-прежнему держал Ма-русю за руку.
— Лучше не знать, — сказала девочка.
Обиженно стрекоча, комары покружили у опушки и улетели. Стало тихо. Уф опустил пулемет в траву, уселся рядом, достал из короба рюкзак с продуктами.
— Моя куфать.
— Да, подкрепиться не мешает, — улыбнулся Илья. — Что у нас на обед?
— Тушенка и галеты, — Маруся протянула ему банку. — Извини, ничего другого нет.
— Ты хотела поговорить с Буниным… Набрать?
— Давай.
На этот раз профессор оказался доступен.
— Алло, Илья? Как дела?
— Все нормально, Степан Борисович. Тут вот Маруся хочет с вами пообщаться.
После некоторой паузы Бунин осторожно произнес:
— Хорошо.
Маруся взяла из рук Ильи коммуникатор, включила видеотрансляцию. На экране возникло лицо профессора. Он улыбался самой доброжелательной из всех возможных улыбок.
— Здравствуй, Маруся, здравствуй! Страшно рад тебя видеть…
— Не надо, — попросила девочка, кривя губы. — Если бы вы оказались на моем месте, вам было бы просто страшно, без радости.
— Извини, но у каждого человека в жизни свой путь. Этот — твой, — профессор стер с лица улыбку. Теперь он говорил серьезно, глядя Марусе прямо в глаза.
— Я уже поняла это. У меня вопрос.
— Слушаю.
— Моя кровь… Что с ней не так?
— Это долгий разговор, — ответил Бунин. — Долгий и сложный.
— И все же?
— С твоей кровью все так. Точнее, все слишком «так». Она особенная. Уникальная. Ты — сосуд, наполненный драгоценнейшей жидкостью, за которой охотятся люди и нелюди.
— Я — человек! Человек, а не сосуд! И это моя жидкость.
— Конечно, конечно. Но кое-кто так не считает.
— Например, мой отец? Он хочет сделать из моей крови лекарство? Эликсир для владения предметами?
Бунин вздохнул.
— Да, Маруся, в общих чертах все так и есть. Ты — потомок древнейших жителей — и хозяев — нашей планеты. Их способности, их удивительные, уникальные способности передались тебе. Эти способности, конечно, еще нужно активировать, разбудить, но…
— Но мой отец тоже их потомок! — упрямо крикнула Мару-ся.
— Видишь ли, — профессор снова вздохнул. — Во-первых, эти способности генетически передаются по женской линии. А во-вторых, я вынужден открыть тебе одну тайну… Мне не хотелось бы сейчас, я думал… Думал, что как-нибудь потом, в подходящей обстановке, но обстоятельства…
— Степан Борисович, не мямлите, пожалуйста, — тихо и твердо сказала Маруся. Она чувствовала, понимала: сейчас профессор скажет что-то действительно важное, что-то такое, что, возможно, перевернет всю ее жизнь.
Бунин отвел глаза в сторону, беспомощно улыбнулся, потом взял себя в руки и четко произнес:
— Маруся, Андрей Гумилев — не твой отец.
— Не отец… Но кто же тогда? Кто мой папа?
— Я, Маруся, — твердо ответил профессор. — Я — твой отец.
3
Маруся оцепенела. Она смотрела в лицо Бунина, смотрела безо всяких мыслей, как смотрят на облака, на воду, на огонь. Все оказалось очень просто. Просто, как в мыльных сериалах.
Отец — не отец.
Отец — другой.
Вот этот, на экране. Сейчас он, словно избавившись от тяжкого груза, покраснел, заулыбался, сделался говорливым.
— Понимаешь, Марус я, давным-давно, когда тебя еще на свете не было, мы дружили. Втроем. Ева, Андрей и я. Ну, а поскольку ты уже большая девочка, то понимаешь, что отношения двух молодых мужчин и красивой девушки просто дружбой долго оставаться не могут. Так и вышло. Я влюбился в твою маму. Она была очень красивая. Самая красивая девушка в нашем институте. Я в тот момент уже работал на кафедре, преподавал, и мы виделись каждый день — на занятиях, в столовой, просто встречались в коридорах, курилках.
