душе у Максима было препаскудно. Утешало одно: настроение было плохим у всех, включая попугайчиков в госпитальном отсеке — в суете эвакуации птичек забыли покормить.
Эпизод 3
По направлению к дому
Район Урана,
крейсер «Вольный»,
декабрь 2468 года
Три недели крейсер «Вольный» несся в неизвестном направлении. Все обзорные экраны были обесточены по приказу из ходовой рубки. Так что ни один рядовой боец или даже пилот не мог полюбоваться чернильной мглой космоса, а заодно сориентироваться по звездам, попытавшись вычислить курс межпланетного исполина.
Чувствовалось, что товарищу Альфе и прочим ответственным товарищам не до шуток. Если даже сам пункт назначения держится в тайне, значит теперь уж точно весь мир ополчился против «Армии пробуждения». Даже недавние союзники, «Танцоры вечности», фактически предали звездных борцов и теперь от братства можно каждую минуту ожидать удара в спину.
«Вольный» шел туда, где с нетерпением ждали каждый грамм полезных ископаемых, спасенных из сектора Троянцев Юпитера. Туда, где люди получат полноценный отдых, а техника — профилактику и необходимый ремонт.
«Вольный» шел на главную базу «Армии пробуждения», которая располагалась в одном из самых неприютных и невероятных мест во всей Солнечной системе. Если бы Максиму сказали — где именно — он бы попросту не поверил.
Кстати, за свою полуторалетнюю вахту на Гиперионе он пытался несколько раз выспросить у пилотов, с которыми успел подружиться, насчет расположения главной базы. Большинство из них охотно, и, пожалуй, даже искренне врало, что база, дескать, укрыта в какой-то из малодоступных групп астероидов. То ли в Греках Юпитера, то ли в Троянцах Нептуна. Судя по этим фантазиям, никто из них никогда даже рядом с настоящей базой не бывал.
Уже после отлета крейсера «Вольный» из сектора Троянцев Юпитера Максим вновь попытался что-то выспросить у завсегдатаев кают-компании. Но и на этот раз большинство из них отделалось теми же общими фразами про малодоступную группу астероидов за орбитой Сатурна.
И только Роберто Квалья отмалчивался с самым загадочным видом, попыхивая трубкой. Похоже, ему-то правда была известна, но ни сообщать ее Максиму раньше времени, ни вдохновенно врать ему не хотелось.
Утром двадцать второго дня полета, когда пилоты допивали в трапезной традиционный утренний чай со сгущенным молоком и свежайшими булочками из корабельной пекарни, по кораблю разлились трели предупредительного зуммера. Все обзорные экраны вспыхнули разом.
На них появилось изображение планетного диска изумительного, интенсивного кобальтово-синего света. Неведомая красавица, казалось, была вся покрыта бескрайним океаном. Вокруг расстилался мрак космоса, в двух местах перечеркнутый какими-то голубоватыми полосами. Если бы Максим был художником, он непременно запечатлел бы на полотне этот созданный самой природой шедевр.
В первую секунду, увидев красавицу-планету, он подумал, что перед ним — Венера.
«Так вот она какая после первых этапов терраформирования! Даже цвет поменяла! Интересно… Пройдохи из правительства так засекретили все работы по Венере, что даже пары фотографий в открытом доступе не найдешь… А сами тем временем уже и гидросферу на Венере сформировали!»
Все эти мысли пронеслись в его голове еще до того, как он, обильно сдабривая теплый пахучий хлеб трофейной космофлотовской сгущенкой, соизволил повернуть голову к экрану и присмотреться.
Не только Максим в ту секунду заблуждался.
Кто-то из его соседей по столу, не разобравшись, выкрикнул:
— Глядите! Эти ублюдки затопили всю Землю! Пилот Феодосий Мажаров был еще оригинальнее:
— Я давно слышал, что они полностью перестроили Энцелад! И теперь вижу, что нам не врали!
Среди взрыва всеобщего возбуждения лишь Роберто Квалья сохранял олимпийское спокойствие и озирал коллег с иронической ухмылкой.
Наконец он, выстучав пепел из погасшей трубки, спросил:
— Неужели никто не узнал красавца в иллюминаторе? Ну же, мужики! Каждый из вас наверняка неоднократно видел его на фотографиях!
— Погодите-ка… — подал голос доселе молчавший Шагаев. — Погодите! Кольца… Это же кольца?! Значит… Сатурн?
Любопытный Максим к тому времени уже успел разглядеть, что за иллюминатором никакая не Венера и что видит он вовсе не бескрайний океан, как ему показалось поначалу, а сплошной облачный покров… Если бы только правильный ответ не казался ему невероятным, он бы уже дал его!
— Но ведь у Сатурна… у Сатурна совершенно не такой облачный рисунок, — уверенно сказал Максим. — И кольца совсем другие…
— Верно, с облаками и кольцами на Сатурне дела обстоят по-другому! — приободрил его Квалья. — Так что же это за планета, а, коллеги?
Все дни, прошедшие после его конфуза с посадкой на астероид в Троянцах Юпитера, Максим провел в смятенном состоянии духа. Что-то у него внутри не срасталось после ранения, что-то работало совсем не так, как нужно!
И теперь ему очень, ну просто исключительно не хотелось вновь выставить себя на посмешище перед соратниками по борьбе!
Однако и промолчать было нельзя!
Он уже набрал воздух в легкие, чтобы дать Квалье ответ, как с другого конца стола прозвучал низкий, с озорной хрипотцой женский голос.
— Если это не Уран — поставлю всем по паре красного пива. Голос принадлежал Ирине Бекасовой.
Квалья помедлил…
— Ира, я уже всерьез подумываю о том, чтобы в вас влюбиться, — сказал наконец он.
Итак, главная база «Армии пробуждения» располагалась… на Уране!
Точнее: в гляциосфере Урана. А еще точнее — на поверхности ледового панциря, покрывающего бескрайний этаново-метановый океан планеты. На дне этого газового океана сила тяжести неминуемо раздавила бы человека даже в самом надежном скафандре, ведь масса Урана в четырнадцать с половиной раз превышает земную. Но на поверхности глубочайшего океана сила тяжести была сопоставима с земной и трудности здесь испытывали только коренные луняне и космачи,[59] родившиеся в условиях пониженной гравитации.
«Вольный» снижался.
Надо сказать, само по себе уверенное движение огромного крейсера в протяженной и бурной атмосфере Урана было чудом. Максима всегда учили, что большие корабли неспособны к подобным маневрам. И что длительные полеты в атмосферах планет-гигантов по силам либо аэростатическим платформам (крупнейшей из таких платформ считался летающий город Хэйхэ на Юпитере), либо специально спроектированным крылатым авиеткам, без которых были бы невозможны сношения летающих городов с орбитой.
Но чтобы громада длиной в полтора километра и массой под миллион тонн была в состоянии виток за витком ввинчиваться в мутные облачные глубины, не теряя устойчивости, не сгорая от трения, не растрескиваясь от зубодробительных вибраций и не испытывая убивающих экипаж длительных отрицательных перегрузок?!
Происходящее казалось волшебством.
В известном смысле волшебством оно и являлось — высокотехнологичным волшебством, опирающимся на знания, пришедшие извне Солнечной системы.
Крейсер «Вольный», используя свое протяженное гладкое днище сложного профиля как монокрыло, а хитроумную
