все к чертовой матери! — удивился Матвей.
— Зачем же на плазме? — ответно удивился Степан Николаевич. — Когда началось строительство базы, первым делом была смонтирована гравитационная горка. Выходишь на точку, кладешь транспорт «на пузо» и скользишь вниз. Есть только одно «но»… — президент корпорации «Кольцо» помрачнел. — Время играет против нас. Чтобы опустить столько бортов в Хотей, понадобится много часов. За это время нас свободно могут обнаружить и…
— Значит, нужен отвлекающий маневр! И этим маневром буду я! — решительно пристукнул кулаком по колену Матвей.
Высадка на Титан прошла без сучка, без задоринки.
Караван корпорации «Кольцо» к этому моменту пополнился двумя крейсерами «Армии пробуждения» — «Могучим» и «Разящим». Их экипажи, состоящие из «непримиримых», приняли решение присоединиться к «флоту товарища Альфы» на подлете к Сатурну.
Группировкой «Беллоны» на Титане, имевшей в своем составе три орбитальные ракетные платформы и военный транспорт, командовал капитан третьего ранга Аскольдин, а его заместителем оказался ни кто иной, как однокурсник Матвея старший лейтенант Артем Вороных.
Практически весь личный состав базы и ракетные платформы как раз накануне прибытия каравана корпорации были отправлены к Ио, чтобы влиться в объединенную войсковую группу, созданную для подавления мятежа заключенных.
Таким образом никакой реальной угрозы для судов «Кольца» бывшая база «Беллоны», ныне именовавшаяся «Контрольно-следящий пункт Военно-Космических сил номер сто тринадцать», не представляла. Но оставленный за командира Вороных мог сообщить в штаб ВКС об обнаружении каравана, и Матвей решил пойти ва-банк.
Суда корпорации оставались на противоположной стороне Титана. Пересев в авиетку, Гумилев-младший за три с лишним часа совершил облет планеты и, войдя в зону действия радаров базы, связался с Вороных.
— Андрей, здорово! Принимай гостя.
— Матвей?! — удивленно воскликнул старлей. — Живой? Погоди, ты же вроде как…
— Ну да, государственный преступник, — усмехнулся Матвей. — Вот, прилетел к тебе сдаваться. Видишь меня хорошо?
— Как на блюдечке, — подтвердил Вороных.
— Куда садиться?
— Западный сектор посадочного поля, даю маркеры… Матвей… А ты один?
Когда старший лейтенант Вороных задавал этот вопрос, голос его дрожал от волнения.
Андрей никогда не отличался особой отвагой и всегда старался придерживаться старого, как мир, армейского принципа: «быть подальше от начальства и поближе к кухне». Явление Матвея Гумилева напугало Вороных. Помимо него на станции несли службу еще три человека — двое вольнонаемных связистов и пожилой уже военный техник мичман Осадчий. Понятное дело, оказать сопротивление вооруженной группе экстремистов эти люди не могли в принципе.
— Один, один, — успокоил сокурсника Гумилев.
— Я обязан доложить…
— Успеешь. Я ведь не просто так к тебе, Андрюха. Есть у меня одно предложение…
Заинтриговав Вороных, Матвей отключился и принялся сажать авиетку в квадрат западного сектора, подсвеченный зелеными лазерными маркерами.
Он выбрался из кабины и, окинув взглядом темное мутное небо над головой, серые скалы, торчащие изо льда и серебристые купола базы, освещенные прожекторами, двинулся по бетонным плитам к стальной коробке КСП, украшенной крыльями антенн дальней связи.
Навстречу ему в бронескафандре выскочил Вороных. В руках старлей сжимал тяжелый армейский импульсатор, нацеленный в живот Матвея.
— Не дури, Андрюха! — сказал Гумилев, делая шаг к старому приятелю. — Я без оружия.
— Вижу, — отозвался Вороных, облизывая губы.
Он переживал не лучшие минуты. С того момента, как в динамиках дежурки раздался голос Матвея, Андрей буквально разрывался от желания включить приемо-передатчик гиперсвязи и сообщить в штаб ВКС о неожиданном появлении Гумилева. В то же время было весьма заманчиво сперва пленить такую важную персону, каковой стал его бывший однокурсник, а потом уж слать в штаб победную реляцию.
Вороных не знал, что в левой перчатке скафандра Матвея лежала серебристая фигурка льва, которая не только даровала своему владельцу смелость, но и заражала этим качеством всех вокруг.
Нерешительная душа старшего лейтенанта сдалась под напором энергии, испускаемой львом. Он решился стать героем и в одиночку захватить государственного преступника, получить повышение по службе и вырваться, наконец, с опостылевшего Титана. Неведомая доселе отвага горячей волной обожгла сердце Андрея и он вскинул импульсатор на уровень глаз.
— Ко мне, медленно!
Матвей приблизился к Вороных, держа облитые металлотканью скафандра руки на виду.
— Матвей Степанович Гумилев, вы арестованы.
— Угу, — кивнул Матвей. — А теперь, когда формальности соблюдены, пойдем в помещение, что-то тут холодновато…
Андрей оценил юмор сокурсника — среднесуточная температура на поверхности Титана составляла около минус ста семидесяти градусов по Цельсию — и коротко, истерично хохотнул.
Пройдя через двойные двери тамбура КСП, Матвей первым вошел в дежурную часть. В круглой комнате, сплошь забитой аппаратурой, его встретил мичман Осадчий и два связиста, все вооруженные.
— С прибытием, — прогудел в усы мичман.
— Спасибо, — улыбнулся Матвей, сняв шлем.
И прежде чем ввалившийся в комнату Вороных успел что-то сказать, он шагнул к блоку гиперсвязи и набрал на панели короткую комбинацию, отключающую питание.
Индикаторы готовности на пульте связи погасли.
— Т-ты чего? — проклацал зубами Вороных. — С-стой! Стрелять буду!
— Успеешь, Андрюха, успеешь, — остановил его Матвей.
Усевшись в кресло оператора, он сжал левую руку в кулак и сказал:
— А теперь, господа, позвольте поведать вам одну увлекательную историю. По ее окончанию вы и решите, что со мной делать.
Говорил Матвей недолго. Он даже сам удивился, как это такое множество событий, произошедших за последние месяцы, уложилось у него в какие-то пятнадцать минут.
— …Ну, а когда «мозголом» вернул мне мою настоящую личность, Прусаков как раз узурпировал власть и объявил себя канцлером, а нас с отцом — преступниками. Вот и все.
Матвей умолк. Осадчий озадаченно крякнул, связисты переглянулись, а Вороных уныло протянул:
— Ну, а присяга?
— Я присягал человечеству, Андрюха. Ты, кстати, тоже. И Генка Прусаков вместе с нами. От этой присяги меня сможет освободить только смерть. А вот нашему идиоту-однокурснику ни ты, ни я ничего не должны. И все остальные, между прочим. Ну, так как, с кем вы, мастера систем связи?
— Ты, Матвей Степанович, кругом вроде прав, — пробормотал мичман. — Но боязно как-то…
— А вы не бойтесь. Умеючи и ведьму бьют, — ввернул кстати вспомнившуюся старинную присказку Матвей. — Наше дело правое. Да, Андрюха?
— Да, — ответил Вороных и закинул импульсатор на плечо. — Мне все эти революции с самого начала не нравились.
— Понятное дело. Чего ж в них хорошего, — согласился Матвей. — Ребята, включайте гиперсвязь. Будем давать НАШИМ добро на высадку.
Сестра Кобра вызвала канцлера прямо на заседании Государственного совета. Шел разбор второй операции против сепаратистов Аркадии, и Прусаков хмуро слушал доклад командующего сводной бригады ВКС адмирала Бойченко о том, каких успехов добились его пилоты и десантники.
Успехи были так себе. Не сумевший выбросить десантные батальоны прямо в столице мятежной провинции
