его администрации и из правительства — непременно. Кстати, Казбек, извините за нескромность, ваши сотрудники… у них у всех есть регистрация?
— Конечно, — еще шире улыбнулся кавказец. — И московская прописка есть. Все есть. А что, проверять будут?
— Разумеется, — кивнул Петровский. — И милиция, и ФСО.
— Пусть проверяют, — засмеялся Казбек. — Мы законы уважаем.
Аляска, Токантис, осень 2011
Юрген Хольт толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел в полутемный зал «Бара Эдди». В руках он держал зачехленный спиннинг.
— Мне говорили, в этих краях варят отличный глинтвейн с брусникой, — сказал он, подойдя к стойке.
Эдди, считавший что-то на огромном, допотопного вида калькуляторе, поднял глаза и смерил Хольта взглядом.
— Брусники в это время года днем с огнем не сыщешь, — ответил он, удовлетворившись увиденным.
Хольт оглянулся. В баре в этот ранний час не было ни души — только в углу спал, уронив седую голову на руки, какой-то доходяга.
— Меня прислал Лотар, — сообщил он бармену. — Со мной еще семнадцать парней. И нам всем нужно оружие.
Эдди почесал шрам над левой бровью.
— А цифры? — спросил он, подумав. — Лотар называл какие-нибудь цифры?
— О да, — сказал Хольт. — Вот что он просил передать: восемь единиц, двенадцать и шесть, а также дата гибели отряда «Омега» в Судане — день и месяц.
В глубине темных глаз Эдди что-то мелькнуло.
— ОК, — кивнул он, — пойду проверю. А ты пока можешь выпить пива за счет заведения.
Он вернулся через десять минут. Хольт одиноко сидел за столиком, потягивая минеральную воду.
— Все верно, — сказал Эдди. — Денежки на счету. Оружие у меня в подвале, можете забирать. Только лучше это делать ночью — меньше посторонних глаз.
— Конечно. — Хольт допил минералку и поднялся. — Извини мое любопытство, приятель, откуда ты знаешь об отряде «Омега»?
Эдди снова коснулся своего шрама.
— Я там служил, — ответил он. — Из всего отряда нас выжило двое — я и полковник Батчер. А вытащил нас мужик, которого звали Лотар. Не побоялся опуститься на вертолете в самое пекло, прямо в толпу разъяренных черномазых суданцев. У него было забавное оружие, у этого Лотара, — вроде ружья с широким коротким дулом, оно косило черномазых, как траву. Вот они и испугались. А если бы не Лотар, крышка нам всем.
Хольт испытующе смотрел на него.
— Ты знаешь, зачем нам оружие?
— Догадываюсь, — пожал плечами Эдди. — Да только дело это не мое. Хотите тряхнуть жирных мерзавцев, которые продали страну евреям, черномазым и латиносам, — в добрый путь. Я препятствовать не стану.
— Что ж, спасибо, камрад, — сказал Хольт.
Обнинск, осень 2011
На торжественное открытие первой ретрансляционной башни мобильной сети «Черника» Андрей Гумилев прибыл с небольшим опозданием.
Трасса «Москва — Киев» была забита машинами, и даже автомобили с мигалками медленно продирались сквозь плотный, без единого просвета, левый ряд. Катарина недовольно морщила носик, глядя на тягучий, как патока, поток.
— Нужно было лететь на вертолете.
Гумилев запросил областной филиал Московской службы спасения — оказалось, впереди, на пятьдесят восьмом километре трассы, произошла крупная авария, три большегрузных трейлера столкнулись, перегородив всю дорогу. Андрей невольно поежился: ему трудно было отделаться от мысли, что и эта катастрофа тоже как-то связана с планами заговорщиков. Хотя, конечно, это полный бред — зачем Четвертому Рейху понадобилось переворачивать грузовики?
Ретранслятор в Обнинске был похож на изящный розовый куб, над которым возвышалась ажурная решетчатая башня с белыми полусферами антенн наверху. Когда «Мерседес» Гумилева подъехал к кубу, вокруг уже собралась довольно большая толпа. Андрей и Катарина под вспышки фотокамер вышли из машины и направились к башне.
Андрей под аплодисменты перерезал красную ленточку (этот обычай всегда раздражал его) и разбил бутылку шампанского о стальную опору ретранслятора.
— Поздравляю, Андрей Львович, — к нему подошел солидный мужчина с сонным, слегка обрюзгшим лицом — заместитель министра связи Берман. — Я, признаться, не верил, что вам удастся пробить этот проект. Тем более за столь короткое время.
«За те откаты, которые берет твое ведомство, все можно было сделать в два раза быстрее», — подумал Гумилев. Вслух он сказал:
— Это наша общая победа, Аркадий Семенович. Так что примите и мои поздравления.
Сияющий президент новой компании сотовой связи «Черника» — молодой человек с дипломом Гарварда и модной испанской бородкой — торжественно вручил Гумилеву и Катарине два небольших коммуникатора — серебристый и угольно-черный.
— Вся информация, поступающая на эти устройства или передающаяся с них, полностью защищена от прослушивания и сканирования, — объявил он. — Коммуникатор «Черника» — настоящий невидимка в мире сотовой связи!
— Благодарю. — Гумилев, усмехнувшись, пожал маленькую энергичную ладонь президента. Парня рекомендовала, естественно, Катарина, и он, разумеется, уступил, однако чуть позже провел ему в заместители одного из людей Санича. — В самое ближайшее время нам понадобится несколько тысяч таких устройств.
— Все будет готово, Андрей Львович, — заверил его выпускник Гарварда. — Вам нужно только сообщить, сколько, когда и куда доставить.
— Ты молодец, — шепнула Катарина, когда они наконец отделались от президента «Черники». — Бабушка будет довольна, что все сделано в срок и на высоком уровне.
Гумилев сделал вид, что изучает новый коммуникатор.
— Надеюсь, ты тоже выполнишь свое обещание, — сказал он негромко. — Верни мне дочь.
— А как насчет няни? — лукаво улыбнулась Катарина. — Ты по ней тоже соскучился?
— Верни мне дочь, — повторил он хмуро. — Ты говорила, что это можно сделать месяца через три. Прошло уже два с половиной.
— Я говорила — месяца три-четыре, — поправила его Катарина. — Пока что ты все делаешь правильно. Когда эти телефоны, — она постучала ногтем по серебристому корпусу своего коммуникатора, — окажутся в руках тех, для кого они предназначены, я смогу убедить бабушку отдать тебе Марусю. Или, может быть, нужно сказать — отдать Марусю?
«Прости, Марго, — подумал Гумилев. — Я не могу поступить иначе».
— Да, — ответил он после некоторой паузы. — Правильно будет сказать — нам.
Глава 16. Реванш
Москва, Большой театр, 4 ноября 2011
Человек, которого Валерий Петровский знал под именем Казбек и которого на самом деле звали Джохар Бараев, показал дежурному милиционеру свой билет и прошел через рамку металлодетектора. Сканер зазвенел, замигала красная лампочка.
— Что у вас в карманах? — спросил милиционер недовольно.
Казбек опустил руки в карманы, достал брелок с ключами от автомобиля и серебристый коммуникатор.
— Больше ничего, сержант, — сказал он миролюбиво.
— Положите в лоток, — скомандовал милиционер и поднес к подозрительному кавказцу портативный металлоискатель. Прибор запищал где-то в районе пояса.
— Ремень, — пожал плечами Казбек.
— Снимите.
— Зачем? Брюки упадут. Я не толстый.
— Я сказал, снять ремень! — разозлился милиционер. В нем было килограммов десять лишнего веса,
